Книга Ох уж эти иномирянки!, страница 140 – Юлия Меллер

— Ну вот как так? — пробормотал Головин, удивляясь Образцовой.

Она всю дорогу заботилась о нём, учитывая любые мелочи, а сама оказалась неподготовленной к смене погоды. В дороге ссылалась на то, что пригрелась в жарко топленном поезде, поэтому мерзнет при посещении вокзальных буфетов, а оказалось, что… врала. И он-то хорош, верил, не задумываясь ни о чём…

«Упрямая и своенравная женщина», — решил советник, недовольно поджав губы. Если бы она озвучила проблему в дороге, он бы придумал, как раздобыть ей шубу.

Когда все сели в коляску, то Оля передала овчину, которой извозчик накрывал ноги пассажиров, Совушкину. Она видела, что он дрожит, но единственное, чем можно было ему помочь, так это скорее добраться до дома.

— Всеволод Аристархович, — шёпотом обратилась она к советнику, — может, нашего аспиранта поселим у меня? Чую, что сейчас он надышится стылого воздуха и заболеет. А у меня Васильчиков его в баньке попарит, Настасья горячими отварами напоит и у деда Порфирия наверняка ещё травы остались.

— Ольга Дмитриевна, я позабочусь о Совушкине!

Головин ответил чуть резче, чем ему хотелось бы. Он не ожидал от себя, что пожадничает для аспиранта Ольгиного великодушия. Это было неблагородно, но советник даже пожалел, что не сел в коляске по центру. Из-за его непредусмотрительности Игнат Сергеевич теперь сидит слишком близко к Образцовой, а она ещё и овчиной его прикрыла!

Стыдясь своей черствости, Головин угрюмо молчал. И только в середине поездки спохватился проверить, не замерзли ли Ольгины ладошки и чуть не взвыл от того, что они оказались ледяными. Он вынужден был признать, что совершенно не умеет ухаживать за женщинами, и Ольга Дмитриевна это обязательно поймет.

От этой простой мысли его бросило в жар. Он не раз слышал, как женщины гибли из-за небрежного отношения к ним мужчин или начинали ненавидеть их. Любой вариант вызывал отторжение.

— Ох, Всеволод Аристархович, какой вы тёплый, — простонала Оля, позволяя ему обхватить свои ладони. — Прямо как печка. Уж простите, но можно я залезу к вам в рукава?

— Что, простите?

— Ну, вот так сделаю, — она развернулась к нему всем корпусом, просунула ладони ему под шубу и довольно зажмурилась. — Прекрасно!..

Головин замер, совершенно растерянный: Образцова чуть ли не обняла его, пытаясь прильнуть к его рукам.

— Ольга Дмитриевна, что скажут люди? — воззвал он к её благоразумию, но с огромным удивлением увидел завистливый взгляд Совушкина. Всеволод Аристархович чуть не поперхнулся, когда понял, что аспирант и сам бы сейчас залез к нему под шубу и прижался. Сморгнув налетевшую снежинку, Головин гаркнул извозчику:

— Чего плетешься? А ну, давай живей.

— Так пятачок накиньте и домчу быстрее ветра! — откликнулся мужик.

— Гривеник дам! Тебе и тому, кто следом наш багаж везет. Ты только пошевеливайся.

— Эгей-гей! Милка, шевели копытами! Не спи на ходу! — заорал извозчик, и коляска начала набирать ход.

Извозчик остановился у гостиницы и дрожащий Совушкин бросился в гостеприимно распахнутые швейцаром двери, Головин же остался с Ольгой.

— Всеволод Аристархович, незачем вам меня провожать, — возмутилась она. — Спасайте нашего аспиранта от последствий промерзания, а мы с Демьяном спокойно доберёмся до дома.

— Но… — советник с неудовольствием проводил взглядом, вытащенные из его рукавов женские ладошки.