Книга Ох уж эти иномирянки!, страница 141 – Юлия Меллер

— Возражений не принимаю, — она попыталась подтолкнуть его, но в ответ получила лишь укоризненный взгляд. — Сейчас рано темнеет и я не хочу переживать за вас, отправляя по темени в гостиницу, — сварливо пояснила.

— Ольга Дмитриевна! — вспыхнул советник, но Образцова тепло улыбнулась ему и он, бурча под нос, что с ним обращаются, как с прыщавым гимназистом, поплёлся за Совушкиным. В дверях обернулся и сурово произнес: — Завтра поутру жду вас с Васильчиковым в управе.

— А мы разве не тайно… — Ольга округлила глаза, намекая на предстоящий поход. — Может, мы с Демьяном приедем сюда?

— Ольга Дмитриевна, — вздохнул Головин. — Ваш визит ко мне в номер вызовет больше вопросов, чем если вы появитесь в управе.

Она удивлённо приподняла брови и, насмешливо подмигнув ему, коснулась спины извозчика, побуждая ехать. Всеволод Аристархович усмехнулся и нехотя направился в гостиницу. Но сделав пару шагов, оглянулся, чтобы проводить взглядом поворачивающую на перекрестке коляску.

Неожиданно для себя он загадал, что если Ольга Дмитриевна обернётся, чтобы проверить послушал ли он её, то… Он сам не знал, что это может означать для него, но нервно отмахнулся от обеспокоенного его задержкой швейцара и стоял, ждал.

Она же не просто повернула голову, а привстала и, кажется, даже опёрлась коленом на сидение, чтобы развернуться и как следует увидеть его. Всеволод Аристархович в который раз про себя назвал её «невозможной женщиной», но настроение у него взлетело до небес.

А когда Ольга Дмитриевна увидела, что он всё ещё стоит и смотрит ей вслед, то обрадовалась и крикнула что-то вроде: «Я так и знала!». Помахала ему рукой — и он был счастлив! Кажется, глупее ситуации не придумаешь, но у Головина словно крылья за спиной распахнулись. И погода показалась замечательной, и люди вокруг лучились добродушием.

Швейцар понятливо ухмыльнулся в бороду, а Головин подмигнул ему, как давеча сделала Образцова, дал полтинник и, напевая дурацкий марш, ступил в холл гостиницы.

Ольга обложилась ворохом подушек и с наслаждением пила горячий чай, окуная орешки в плошку с медом. Её ноги нежились в шайке с горячей водой, а Настасья обстоятельно излагала незатейливые новости:

— Было два прорыва, но боги уберегли нас от тварей. Соседка видела, как солдатики порубили их. А ещё приходил важный посыльный от господина Барсова, спрашивал, когда вы вернетесь, но это было давно.

Оля угукнула и быстро слизнула капельку меда, норовившую сползти с орешка.

— Ой, барынька, благодарствую за посылку! — оживилась Настасья. — Уж как нам тут все завидовали, когда Дормидонт Пантелеевич велел приходить получать её.

— Дормидонт Пантелеевич? — лениво отозвалась Ольга.

— Это наш почтальон. Важный мужчина и с пониманием, — весомо рекомендовала его Настя.

Оля заслушалась жену Демьяну и не заметила, как уснула. В поезде ей плохо спалось. К ней прицепилось иррациональное, но ужасно навязчивое чувство неминуемой беды. Ольга даже не сразу поняла, что связано оно не с предстоящей экспедицией в Мёртвый мир, а с поездом. Ей грезилось крушение. Измучившись этим наваждением, она бдила на протяжении всего пути, но ничего ужасного не происходило. Более того, если бы не этот дурацкий страх и ее промашка с зимней одеждой, то поездку можно было бы назвать чудесной.