Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 144 – Яна Сандерс

Голова кружилась от запаха кедра и каменной пыли, вызывавших у меня дрожь с первой нашей встречи с этим человеком. Лёгкий аромат вина, исходивший от мужчины, добавлял волнения. И, как прежде, мне много не требовалось, чтобы потерять голову. А ведь сама я почти не пила.

Рваное дыхание без ритма и обострение всех чувств в том самом месте, где соприкасались теперь наши тела, мешали думать. Я не сопротивлялась, когда Винсент протянул руку и, уведя мне за ухо выбившуюся прядь, коснулся щеки, провёл прохладными пальцами вдоль шеи и обхватил её, беря в тиски мой затылок.

— Я не понимаю, — шепнула из последних сил.

— От страсти, Линда, случаются дети. А для запретной страсти это крах всего.

Я не успела обдумать его слова. Ураган, безумное цунами, лавина, сносящая всё на пути, наверное, не были бы столь прямолинейны, как мужчина, завладевший моими губами и телом.

Пробравшись под жакет, его руки стали с жадностью ласкать мою спину, спускаясь ниже. И вскоре я уже сидела на столе, а подол платья русалочки полз вверх, освобождая ноги от пут тесного кроя.

Винсент желал меня. Здесь и сейчас, на этом самом столе, неотступно, вычёркивая каждую секунду ожидания, потому что ждать он устал. Он всё решил, а я должна была покориться. Но хотела ли я? Его это не волновало. И хоть соблазн поддаться моменту и отпустить тормоза был велик в ту минуту как никогда, я разорвала поцелуй и упёрлась ладонями ему в грудь.

— Нет, — буквально заставила себя сказать это. — Остановись. Я не могу так.

Опасаясь смотреть ему в глаза, дрожащими руками поспешила вернуть жакет на плечи. С юбкой оказалось сложнее. Винсент не торопился отходить, продолжая нависать и недвусмысленно замерев прямо у меня между ног.

— Понял тебя, моя сладкая, — прошептал он. А я не успела выступить с протестом.

Винсент обхватил меня за талию и, приподняв, рывком взвалил себе на плечо. Я даже закричать не смогла в своём неудобном положении. А когда упала на кровать и оказалась придавлена сверху к мягкому матрасу, лишённая возможности пошевелиться, ощутила, что задыхаюсь. Но не только от тяжести мужчины, горячо и неутомимо прижимавшего меня к постели. Сопротивляться ему и себе стало ещё труднее.

Поцелуи посыпались по оголённым участкам кожи, обжигая их. Руки терзали тело, забираясь под одежду, срывая её, путаясь в волосах, кои скоро полились по плечам и по подушке, лишённые последней шпильки. Я отвечала ему. Осознавала, что это неправильно, и всё равно отвечала, потому что очень трудно быть рассудительной, когда горишь в таком жарком и таком сладостном пламени.

И всё же моя ладонь со всей решимостью опустилась на руку мужчины, когда тот уже сбрасывал ремень с тяжёлой пряжкой.

Набравшись храбрости, я посмотрела Винсенту прямо в глаза. Он остановился, отвечая мне пугающим, осатанелым взглядом.

— Оставь меня, — потребовала, опасаясь, что уже поздно и голос разума не услышат сквозь пелену похоти, застлавшую сознание.

— Я велел не дразнить меня, — прорычал Винсент, сжимая мои запястья.

— Даже не думала. Но ты сам сказал, у запретной страсти бывают последствия, а я не готова к ним. Не желаю расплачиваться потом за минутную слабость.

Винсент будто бы только теперь одумался. Хватка ослабла, но отстраняться мужчина не спешил.