Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 82 – Яна Сандерс

Меня и саму посещала такая мысль. Но что будет, когда я уеду? Лорд женится, передаст школьные земли тёще и станет ждать смерти? Но с другой стороны, если меня не будет рядом, пророчества Винсента, в которые он так свято верит, не исполнятся. Между нами ничего, прости господи, не произойдёт, и ему не придётся меня защищать от пули.

Но в таком случае школу снесут, и я уже точно ничего не смогу с этим сделать. И если проведение прислало меня в этот мир не просто так, а с благой целью, мне нечем будет оправдать себя на высшем суде. Скажу: «Простите, струсила и убежала».

Нет. Так дело не пойдёт.

На подходе к церкви людей становилось всё больше. Многих я узнавала ещё со дня городского праздника. Женщины, сменившие призывные, манящие наряды на полные смиренного послушания строгие платья, стягивались к церкви с готовностью исповедоваться в собственных грехах, надеясь на прощение.

Мужчин здесь было немного. И все они вели под руки своих спутниц. Хотя судя по недовольным лицам, ещё неизвестно было, кто кого вёл.

Все лавочки к нашему приходу были заняты. Пришлось протиснуться немного, чтобы рассмотреть интерьер и убранство церкви. Я увидела алтарь с большим деревянным крестом, свечи по обе стороны от него и падре Густава, который что-то тихо говорил старушке в чёрном платье.

Вскоре неприятный душок защекотал нос. Поморщившись, я ощутила лёгкий тычок в плечо от Люси. А когда та указала на первый ряд лавочек, сразу стало ясно, откуда шёл этот ни с чем не сравнимый аромат. Там сидели леди Белрейд с дочерью. И оставалось лишь сочувствовать тем, кому не повезло делить с Урсулой лавочку.

Вероятно, мы слишком долго смотрела на неё. Потому что Урсула наше внимание почувствовала. Обернувшись, она вперила в меня взгляд, которым, казалось, можно было оглушить.

Пришлось отвернуться.

— Не понимаю, как Лариэль выносит её общество, — сказала Ники. — Я бы задохнулась.

— Она привыкла за столько лет, — усмехнулась Люси. — Ну или нюх напрочь отшибло.

Падре Густав, который всё это время утешал плачущую старушку, освободился и начал свою проповедь.

В мире, где мне довелось обрести вторую жизнь, история религии и мученичества за веру мало отличалась от той же, которую знала я. Даже показалось в какой-то момент, что меня не в параллельный мир занесло, а в прошлое какого-то европейского государства. Но, прослушав всю речь святого отца, прежнее убеждение закрепилось окончательно. Я пребывала за гранью привычного мне измерения, где история, если и совпадала в каких-то моментах с нашей, всё же развивалась иным путём. Грехи и основные добродетели, правда, здесь и там совпадали.

Падре беседовал с нами, вовлекая в разговор всех желающих высказаться и не превращая проповедь в сцену самолюбования.

— Кто назовёт мне седьмую заповедь, дамы? — спросил он, окидывая собравшихся взглядом.

Прежде отвечали только люди из дальних рядов. Аристократы, занимавшие почётные места на лавочках, скучали. Теперь же очень внезапно подала свой скрипучий голос Урсула.

— Не возжелай чужого, — сказала она.

— Верно. А что входит в понятие «чужое»?

— Собственность, земли, законные супруги, — последнее слово она выделила особо.

— Спорить с вами, леди Белрейд, я не стану, — усмехнулся священник, и ему вторил тихий смех дам. — Скажу лишь, что у прелюбодеяния существует своя заповедь. Вы, видимо, запамятовали.