Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 80 – Яна Сандерс

Слова Эни звучали искренне, и я была несказанно благодарна ей за помощь. Настолько, что не сдержалась и обняла девушку. Но длились наши объятия недолго. Не хотелось смущать этого запуганного человека с добрым и чутким сердцем.

— Ты училась здесь? — осмелилась я задать вопрос.

— Да. И это были чудесные годы.

— Видимо, ты очень хорошо училась, раз директриса взяла тебя в помощники.

Эни, которая слабо улыбалась, разом сникла.

— Не то чтобы очень хорошо. Просто мисс всегда была рядом. С самого моего детства.

— То есть вы родственники?

— Можно и так сказать. Она мне как мать.

— А твои родители?

— Я их никогда не видела. Воспитывалась в монастыре с рождения, и там мне рассказали, что я подкидыш. Когда мне исполнилось восемь, пришла мисс Клара и забрала меня. Мы вместе приехали в Эттерфилд. Она стала работать учительницей, а я поступила в третий класс. С тех пор мы всегда вместе.

Видимо, мыслительный процесс, отразившийся на моём лице, насторожил девушку. Отпрянув, она проговорила:

— Мне пора. Директор ждёт. Всего хорошего, Линда.

— И тебе, — только успела ответить я, прежде чем девушка скрылась на лестнице.

История Эни озадачила. С чего бы это посторонняя, притом незамужняя женщина явилась в монастырь и забрала чужого ребёнка? Настолько хотелось детей? Тогда взяла бы младенчика. Но ведь некоторые люди осознанно принимают в семью уже взрослого ребёнка, который хоть и не просыпается среди ночи с плачем и не мучается коликами, несёт с собой не меньше забот.

Домой я торопиться не стала. Хотелось проведать Реджи и Люси, которая теперь почти не выходила из дома, посвятив себя присмотру за возлюбленным. К счастью, тот молитвами падре Густава и неустанной заботой стремительно шёл на поправку. Он готов был забрать Люси и уехать с ней в любую минуту, и большого труда стоило удерживать его. Но доктор строго велел соблюдать постельный режим. И Реджи, стиснув зубы, лежал.

Когда он задремал, мы с Люси сели ужинать варёным картофелем и колбасой. А вскоре рядом с тарелкой, полной пирожков с вареньем, приготовленных заботливой хозяйкой, стояло по чашке ароматного горячего чая.

— Я не перестаю благодарить небеса за это чудо, — сказала девушка, подперев кулаком щёку и глядя с нежностью на спящего мужчину. — Пуля прошла совсем рядом с лёгким. Каких-то пару миллиметров, и я потеряла бы Реджинальда. Наверное, всю жизнь буду упрекать себя за эту ошибку. Сделай я верный выбор сразу, ничего бы этого не было.

Взяв Люси за руку, я улыбнулась.

— Не нужно изводить себя, дорогая, — сказала я с грустью. — Ни к чему хорошему это не приведёт. Опыт — сын ошибок трудных, как сказал поэт. И мы обречены совершать их.

Люси нахмурилась и, пошевелив губами, как человек, который пытается что-то вспомнить, спросила:

— Что это за стих? И кто автор? Я никогда ничего подобного не слышала.

Захотелось стукнуть себя в лоб.

Марина! Да кто ж здесь Пушкина знает? У них тут своё солнце поэзии наверняка. Но надо как-то выкручиваться.

— Не помню, — сказала, усмехнувшись. — Где-то слышала.

— Спрошу у Ники. Она в этом лучше нас разбирается.

Я кивнула, надеясь, что Люси обо всём забудет.

У меня немного отлегло от сердца, когда я пересказала подруге события дня. Что урок удался на славу, но не обошлось без ложки дёгтя в лице директрисы. Когда же речь зашла об Эни, Люси кое-что припомнила: