Книга Боярышня Дуняша 2, страница 100 – Юлия Меллер

Как ни крути, а по всему выходило, что не мог парень желать ограбить своего благодетеля в силу воспитания! Можно допустить, что парень гениально скрывал свою порченую натуру и всех обманул, но Семён пришел к ещё одному выводу.

Деньги были хорошо спрятаны и у парня не было возможности их обнаружить, а ещё он не мог сбежать из-за того, что не знал куда бежать. Мир юноши был ограничен парой московских улиц, а всё, что дальше… чужая, страшная и неизведанная земля.

И тогда Семён присмотрелся к самому купцу, настойчиво утверждавшему, что его обокрал именно брат помощника. Оказалось, что помощника все считали очень дельным мужем. Он всего несколько лет помогал купцу и вывел его на новый уровень, а вскоре должен был завести своё дело и встать вровень со своим работодателем. Младшего же брата рекомендовал, как честного и верного счетовода. И все, кто знал парня, подтверждали его честность. А тут вдруг обвинения и долг…

И тогда Семён начал задавать совсем другие вопросы, и вскоре у него не осталось сомнений в том, что ушлый купец облыжно обвинил брата своего помощника и, скорее всего, убил его, а самого помощника закабалил вместе с семьей.

А вот дальше Семён придумал ловушку и пошёл за помощью не к братьям, а к Анисиму из разбойного приказа. Тот выслушал, повёл его Борису Лукичу — и закрутилось дело.

Они в приказе давно ждали, что хоть кто-то из значительных людей города начнет свидетельствовать против того купчины и дождались боярича. И не просто показаний дождались, а хитрой ловушки, в которую купец попался при множестве свидетелях.

А дальше был суд, вира за убийство, за подлог, за обман. Купец всё выплатил пострадавшему и князю, но вскрылись новые дела — и вновь суд, вира, а потом кто-то свершил кровную месть.

<br> Вся Москва гудела, обсуждая, как раскрыли злые дела купца.

После всего этого князь пригласил Семёна к себе, чтобы из первых уст узнать все события, а потом дьяк разбойного приказа предложил ему продолжить службу у него.

Вот и Дуня до последнего не знала, примет ли боярич службу или поедет в Псков с её семьей. Она посмотрела на спешившегося Семёна, и он кивнул ей:

— По возвращению из Пскова меня Борис Лукич будет ждать с докладом.

— Чего докладывать будешь?

— Спокойно ли на дорогах, чисто ли на постоялых дворах и какое настроение в городах, которые мы будем проезжать.

— А, дело нужное, — очень серьёзно покивала Дуня и пояснила, заметив некоторую досаду на лице боярича. — Из небольших и, казалось бы, неважных наблюдений можно многое понять. Уж тебе ли не знать этого!

Семен призадумался и его губы чуть дрогнули в улыбке.

— То-то же! — наставительно произнесла Дуня. — Я сегодня никуда не собираюсь, — сообщила она. — Ты у нас останешься или завтра присоединишься?

— Точно никуда не поедешь?

— Не-а! Хочу вкуснятинки испечь в дорогу, а кто кроме меня с этим лучше всех справится?

Боярич хмыкнул и повернул со двора. А на рассвете следующего дня он уже ехал конь о конь с боярином Вячеславом.

Боярыня с детьми и Машиной наставницей Светланой сидели в тёплом возке, а за ними следовал караван груженых саней. Боевых холопов Дорониных было всего трое, если не считать двух мальчишек, взятых на обучение, и Семён взял с собой двух боевых. Пара бояр в полном вооружении уже были силой, а вместе с пятёркой боевых они считались отрядом. У возниц тоже было припрятано оружие, но это скорее от зверья.