Книга Боярышня Дуняша 2, страница 101 – Юлия Меллер

Ехать было скучно. Сани медленно скользили по дороге, и в какой-то момент начинало казаться, что она бесконечна. Дуня знала, что никто не будет гнать лошадей, потому что на смену других нет, но тихий ход изводил её.

В возке было душно и темно. Милослава играла с Ванюшей в ладушки и слушала, как Светланка учит девочек языкам. Дуня не филонила и старалась, но чувствовала, что надолго её терпения не хватит.

В первые дни она всё время выспрашивала, сколько они проехали и сколько ещё осталось, но оказывается, никто не считал. Ехали от места до места, останавливались, давали отдых лошадям.

Дуня полагала, что в день они преодолевают около тридцати километров и таким темпом поездка займёт двадцать с лишним дней.

Видит бог, она терпела и никому не трепала нервы, понимая, что для этого есть Ванюша, но когда отец в очередной раз вытащил его из возка и посадил на коня впереди себя, то она взбунтовалась.

— Доколе? — театрально возопила она, напугав мать, Машку и Светланку, но её уже понесло. Требовалось выплеснуть энергию и всех взбодрить, а то сидят, как снулые рыбы.

— Доколе, я говорю, женщинам терпеть рабское положение?

— Доченька, ты чего?

— Я тут задыхаюсь! Почему я не могу сесть на коня? Почему не могу пробежаться, как наши возницы и размять ноги? Я окостенела без движения! Мне нечем дышать… — Дуня обвела взглядом обалделых зрителей и… не успела продолжить.

— Эй, вы чего там? — постучал в дверцу отец и тут, как говорится вы спросили — мы ответили:

— Я умираю!!! — торжественно объявила Дуня. — Умира-а-аю!!! — провыла она, но почувствовав, что не достигла эффекта, а мать уже сидит, грозно сверкая глазищами, пропела на манер оперной певицы:

— Уми-и-ира-а-аю!

Маша захихикала, Ванюшка захлопал в ладоши, Светланка прикрыла улыбку ладошкой, а Милослава закатила глаза, прося у святых мучеников терпения.

— И что спасёт мою дочь? — весело спросил Вячеслав.

— Мужская одежка и возможность выбраться из этого гроба.

— Дунька, — воскликнула Милослава, — вот я тебя! — боярыня хотела схватить дочь за косу, но тело не послушалось. Засиделась. Ноги отекли без движения.

— А я говорил, не высидит наша боярышня! — услышала она голос верного Гришани и поддерживающие его смешки.

— Славушка, — обратился боярин к жене, — доставай мешок с одежкой для Дуняшки.

— Позор-то какой, — вяло сопротивлялась Милослава.

— Ничё, в дороге можно. Пусть переодевается и садится в сани.

Дуня не сразу сообразила, что происходит, но помогла достать мешок, заглянула в него.

— Это чё? Это мне? — расплываясь в улыбке спросила она и бросилась переодеваться. Через пять минут она уже выскакивала из возка, вопя во всю мощь: — Свобода! Да здравствует небо, да светит солнце и пусть всем будет благодать!

Все смотрели на счастливую девчонку и посмеивались.

— Выбирай себе сани.

— Так чего выбирать, сяду к Митьке и яблокам. От них дух идет приятный.

— Ох уж эти твои яблоки, — заворчал Вячеслав. — Давай по дороге съедим. Всё легче везти будет!

— Нет!!! Не дам! Это на продажу!

Дуня свирепо посмотрела на злодеев, покушающихся на её добро, подозрительно оглядела сани с яблоками, проверяя, не уменьшилась ли высота груза, и только тогда села, повторив:

— Для продажи сушились! Нечего тут…

— С десяток коробочек уже сожрали, — шепнул ей Митька.