Книга Боярышня Дуняша 2, страница 122 – Юлия Меллер

— Э-э-э, не поняла?..

— Ну ты любишь говорить, что змеи пригреваются на сердце и что они подколодные. А ещё ты говорила, что котиков невозможно не любить, и для них всегда отыщется уголок в сердце. Так вот, я котик, а не змея.

Дуня отстранила брата, и присев на корточки, посмотрела на него:

— Экий ты рассудительный стал. У тебя не голова, а дом советов! И как я не заметила, что ты впитываешь всё, как губка?

Она бросила взгляд на ожидавшую конца разговора компанию Ванюши и с улыбкой спросила:

— Кто у вас главный?

Пяток рук указали на брата.

— Ага. А вы сами все Посниковы?

Малышня утвердительно загалдела.

— Ну ладно, куда от вас деться, — вздохнула Дуняша. — Погодите, я предупрежу, что мы на речку кататься.

Она вбежала в дом и громко топая, чтобы сбить снег, начала спрашивать, где бабушка Соломония. А дальше всё было просто. Все забегали, засобирались на речку и вскоре со двора высыпала целая толпа мамок, дядек, детей — и Дуня с Семёном!

Боярич Волк попытался отстать при повороте за угол, но Ванюшка бдел и не допустил побега.

Катались с ветерком и даже мамок посадили на саночки. Дуня устала, но счастливые мордашки малышей наполняли её энергией. Уж как они все под её руководством только не катались! И в ряд стартовали, и гусеничкой, и на трамплинах подпрыгивали и кубарем катились.

Ребят на речке было полно, но старшие чинились перед младшими, а маленькие не умели сами развлекаться. Дуняша увлекла не только свою мелюзгу, но и чужих задействовала. Их компания росла и заливистый смех самых маленьких привлекал многих. Люди останавливались, с улыбкой смотрели, как малыши собираются в стайку, потом с веселым визгом разбегаются, хохочут и вновь собираются.

Дуня учила ребятню детским считалочкам и играм, хвалила за ловкость или сообразительность, показывала, как действовать командой. Ей не было скучно с ними или неинтересно. Малыши даже в этом возрасте сильно отличались друг от друга, и сразу было видно, кто мог верховодить, кто был надежным ведомым, а кто созерцателем. Она всем нашла роли по душе, всех задействовала и купалась в атмосфере чистого, ничем незамутненного счастья.

Но настал момент, когда пора было идти домой, и присоединившиеся на речке чужие малыши расплакались, не желая расставаться.

Дунина мелюзга выглядела счастливой и утомлённой. У них не осталось сил на возращение. Мамки заквохтали, что надо бы посылать за санями, а Дуня приметила группу старших ребят с санками.

— Эй, воины! — задорно крикнула она мальчишкам. — Не подвезете ли вымотанных бойцов, сражавшихся на горных склонах со снежными буранами и злым ветром?

Ребята хотели было отнекаться, но тут та самая малышка, что накануне встречала Дуню с ковшом в ручках, воскликнула:

— Это же Алексейка, наш сосед.

Дуня подмигнула малышке и царственным жестом предложила смущенному Алексейке посадить свою временную соседку-боярышню на свои сани. Его приятели вынуждены были последовать примеру и разобрали малышей.

Довольны были не только мелкие Посниковы, но и их мамки. До дому добрались быстро, а там уже отец возбужденно рассказывал, во сколько предварительно оценили привезённые им жилеты из лосиных шкур, тегиляй, валяные украшения и подвижные деревянные игрушки.

Боярыня Соломония и её зятья подсказывали, что с иноземных купцов можно выжать лучшую цену, а то и обменять на нужный в Москве товар, но Вячеслав уже был поражен тем, насколько выгодна оказалась эта поездка. При отъезде из Москвы отец написал ему на листочке цены, которые оправдали бы затраты и хоть немного вложенный труд, но когда Вячеслав услышал первые предложения, то втихую разорвал эту подсказку, чтобы никто случайно не увидел её.