Книга Боярышня Дуняша 2, страница 55 – Юлия Меллер

— Главное, что вкусно будет!

— Ты же теперь охотник, и хоть одно блюдо должен сам приготовить. Это как бы подвести итог, поставить подпись в конце текста.

— Но я не умею готовить!

— А вот это ты зря. Надо знать хотя бы основы готовки. Вдруг в походе твои холопы полягут, защищая тебя, а товарищи будут ранены?

— Если полягут, то я попаду в плен.

— Тьфу на тебя! Но бывают же сложные ситуации, когда все вымотались, едва на ногах стоят, а тут ты… свежий и румяный! Люди падают с ног, ты смотришь на них и не можешь даже напоить. Сидишь и ждёшь, когда кто-то доползет до тебя и кашку приготовит.

— Дунька, я тебя побью! До чего же ты вредная!

— Я не вредная. Идём, я научу тебя двум фирменным блюдам, которые будешь уметь делать только ты, и возвращаясь с охоты, порадуешь маму с отцом. Вот и получится: сам поймал дичь, сам разделал и сам приготовил.

— Что значит «фирменным»?

— Ну я же говорю, что только твои рецепты, и готовить их будешь только из того мяса, что поймал.

Сказано — сделано! Вместе с дядькой княжича они отправились на кухню и отобрав себе подходящие кусочки, замариновали мясо на шашлык. Чтобы не скучать, дожидаясь, пока мясо промаринуется, взялись обжаривать в панировке филе дичи, лук, сыр, капусту, морковку… да даже кусочки застывшей каши залепили кляром и кинули в масло ради интереса. Княжич подустал, но новыми блюдами заинтересовался боярин Палка и помог довести до ума шашлык.

Так Дуня впервые отобедала вместе с семьёй князя на женской половине. Мария Борисовна сияла и много смеялась. Нечасто князю удавалось вырваться к ней в течение дня. На людях они трапезничали по всем правилам, и это больше походило на мероприятие, а чтобы вот так… в небольшой горнице, да только ближние боярыни рядом, чтобы подать чего… Но сын с Дуней что-то секретное учудили, и даже Никифор не выдал их тайну, говоря, что все сами увидят и попробуют.

Иван Васильевич выгнул бровь, услышав, что его сын сам приготовил мясо, но княжич выдал целую философию о фирменных блюдах да так, что Дуня тоже заслушалась. Вот чего не отнять у княжича, так это его умение умно, да складно говорить.

Иван Иваныч вскоре вновь начал рассказывать о своей охоте и теперь уже дичь была размером с него, а кабаны больше изб. Дуня и княгиня смеялись, переживали за него, а князь улыбался и с сожалением оглядел опустевший стол.

— Ну что ж, спасибо сынок. Накормил, повеселил, а теперь пора за работу. Провожай свою гостью и приходи в палаты. У нас с тобой ещё дела.

Дуня обещала заскочить к княжичу завтра, чинно раскланялась и упорхнула. У неё тоже были дела. Сейчас как раз лекарка должна была закончить втирать масло в голову Наталии, а Дуня отвезёт Катерину домой. По дороге лекарка начинала учить боярышню, а дома уже было что-то вроде практического занятия по изготовлению лекарств.

Кого-либо лечить и тем более трогать Дуне было строго-настрого запрещено, и за этим следил не только Гришка, но и Семён Волк. Боярич исправно каждое утро приходил во двор Дорониных и уходил, когда Еремей Профыч возвращался из приказа, а бывало, что задерживался.

Как-то так получилось, что Дуньке после занятий с лекаркой надо было всё повторить, а ключница не всегда соглашалась сидеть и слушать, тогда Семён был назначен ею «свободными ушами».