Книга Боярышня Евдокия 3, страница 114 – Юлия Меллер

* * *

Дуня очнулась в полной темноте и ужасно испугалась шороха.

«Крысы! Мыши! Змея!»

А потом что-то тяжёлое плюхнулось ей на грудь и начало топтаться, цепляя коготками.

— Ах ты, морда шерстяная, — облегченно выдохнула она и потянулась погладить нарушителя её спокойствия. — Как же ты тут оказался, зверь диковинный?

Вскоре темнота перестала казаться такой уж непроницаемой, и до Дуни дошло, что выхода в её новом узилище нет, но кот где-то всё же пролез и это ли не надежда.

— Дружочек! — заворковала она коту. — Назначаю тебя ответственным за наш выход отсюда.

Реакции не последовало, зато когти зацепились за вышивку и потянули за нитку.

— Давай, слезай с меня, — спихнула она вредителя, — и топай своими священными лапками на свободу!

Кот уходить не хотел и Дуне пришлось приподняться, чтобы блохастик не пытался устроиться на ней снова. Наконец она не выдержала и буркнула:

— Слушай, морда! Там куры со смеху дохнут над тобой! Иди покажи им, кто тут главный! А я посмотрю, как ты отсюда выбираешься.

— Он в продух лазает, — раздался в ответ срывающийся юношеский голос.

— Ой, здрасьте! — ляпнула Дуня, пытаясь разглядеть того, кто сидел вместе с ней. — Ты кто таков?

— Гаврила, — прозвучало чуть растеряно. — Не узнала? — и столько было в этом вопросе безнадежности, что боярышня бросилась оправдываться:

— Так я тебя не вижу! Думала, что одна тут. Вот и… Гаврила! Как здорово, что я тебе нашла! Ну надо же! Все искали, а я нашла, — похвалилась Дуня.

— Так ты сюда попала потому, что искала меня? — наивно спросил боярич.

— А как же иначе? — уверенно сообщила боярышня и даже просияла от возникшей мысли, что всё происходящее — звенья одной цепи.

И как же она раньше не догадалась? Небось, лиходей тоже схватил Гаврилу из-за того, что испугался опознания! Вот ведь у неё интуиция! Захоти — и стала бы известным сыщиком, если бы обустройство быта всего княжества не забирало у неё кучу времени!

Дуня на миг почувствовала себя жертвой во имя всех людей на свете, но тут сообразила, что кот сбежал, а она не видела куда.

— Где наш мурлыка? — забеспокоилась она.

— Кур пошёл проведать, — хмыкнул Гаврила.

— Ах ты ж, задрыга! — возмущенно закрутилась вокруг себя Дуня, ища лазейку, через которую ходит кот.

— Вон она, — показал боярич.

— Где?

— Да вон!

— Да тьфу на тебя! — передразнила его Дуня и начала осторожно подходить на голос. — Я же тебя не вижу, — повторила она бояричу.

Подклеть оказалась просторной, и Дуня не сразу наткнулась на знакомца.

— А ты чего лежишь? — она спрашивала, хотя уже понимала, что Гаврила не от лени разлёгся. Он бы вскочил сразу, как увидел её.

— Побит я, — нехотя признался он и позвенел цепями.

— И прикован?! — обалдела Дуня. — Это ж как ты буянил, что на тебя железа не пожалели? — с неприкрытым уважением, спросила она.

— Я не… — признание в том, что боярич ничего не смог сделать, застряло в горле.

Евдокия-то совсем не испугалась плена и ведет себя так, как будто ничего страшного не случилось. А он… он уже к смерти готовился… о батюшке думал и о боярышне всякие сердешные глупости в голову лезли. Беспокоился, будет ли она его вспоминать?

— Сильно побит? Чего сломали? — не дожидаясь ответа, засуетилась она. — Слушай, а чего так воняет? — спросила и закрыла себе рот руками.