Книга Боярышня Евдокия 3, страница 162 – Юлия Меллер

— Эй, ты чего? Не рада награде? Я даже не думала, что князь воспримет твою победу в шахматах, как сражение за честь всего княжества!

— Рада, но… — Матрёна замялась, отвела взгляд, вздохнула, ещё раз вздохнула и готовилась уже в третий раз вздохнуть.

— Моть, говори уже, а то из-за тебя зевать тянет!

— Не хочу с мачехой жить, — сказала с таким видом, как будто призналась в поедании последнего куска хлеба перед носом у голодающего.

— Ох ты ж, — охнула Дуня и прежде чем Мотька расплакалась по причине самобичевания, добавила: — Точно! Ведь примчится-не запылится!

Боярышни переглянулись. Евдокия даже не думала осуждать Мотьку за нежелание жить с новой семьей отца.

— Знаешь, князь обещал прописать имущественные права жёнок, так что есть шанс, что дом будет записан на тебя, а не на отца.

— Ой, хорошо было бы, — встрепенулась Мотя. — А то с отца женина родня не слезает, укоряет его, что молодую в деревне держит. Они как прознают про мой дом, то покоя отцу не дадут.

— Таких документы не остановят, — с сочувствием предположила Дуня, а ещё ей пришло в голову, что имущественные права жёнок будут отличаться от девичьих прав. Всё же девка — это девка, а жёнка — хозяйка и мать. Но расстраивать Мотю не хотелось… успеет ещё схватиться за голову.

— А без них совсем худо будет, — продолжала вздыхать подруга, но уже всё же надеясь на какое-то разрешение ситуации с дарением.

— Осталось дождаться, — прекратила рассуждения Дуня, — а пока…

— За меня встанут Овины, — скромно сообщила Мотя, окончательно воспряв духом.

— Ого! — только и сказала Евдокия. А потом подруги вместе тяжко вздохнули, но каждая о своём.

Дуне надо было решить, как добираться до дома. Без княжьей охраны и боевых Кошкиной было страшновато. О княжьих дарах многие слышали, и как бы не сгинуть с ними…

Она надеялась на Семёна Волка, но князь с первого дня своего приезда запряг его в работу по полной. Как получил с рук на руки венгра, свидетельствовавшего брак Дмитрия Борецкого и Анны Батори, так не отпускал его от себя. Парень старается, кажет себя с лучшей стороны и работает за десятерых.

— Боярышня! — позвала Евдокию ближняя боярыни Авдотьи.

— Что-то случилось?

— Там тебя боярич Волк спрашивает. Говорит, важное дело у него. Я провожу и посижу рядом, пока ты с ним говоришь.

— Э, спасибо, — удивилась Дуня, только что вспоминавшая Семёна.

— Ты теперь на виду и князь тебя привечает, — пояснила женщина о своём присутствии. — Надо блюсти честь свою.

— А-а, конечно, — посмеиваясь, закивала боярышня.

Но противиться не стала, наоборот, благодарно улыбнулась и на встречу не спешила, а подстроилась под степенный шаг доверенной жёнки боярыни.

Они вместе спустились в общую горницу, чинно раскланялись с Семёном, как будто он тут никогда не проживал.

— Подобру-поздорову живёшь, свет Евдокиюшка? — состроив озабоченное лицо, спросил Семён.

— Ну ясно дело, что нет, — тут же воскликнула Дуня, повергая сопровождающую в шок. — Катаюсь как сыр в масле, бока наедаю, когда дома все извелись уже без меня.

Ближняя боярыни укоризненно посмотрела на гостью, но ничего не сказала, а Семён хмыкнул.

— А ты как? Смотрю, заездили тебя, — боярышня недовольно поджала губы. — С лица спал, одни глаза остались.

— Боярин Репешок мне подмогу прислал, так что теперь легче будет.