Книга Боярышня Евдокия 3, страница 33 – Юлия Меллер

Боярыня вела своих гостий на женскую половину, на ходу веля дворовым подать сладости. Но как только она прочитала письмо, то задумалась и предложила:

— А поехали прямо сейчас к Ярославову дворищу! Посадники ещё не разъехались и суд вершат, а знатные жёнки с дочерями ведут вежливые речи с иноземными учёными людьми и посланниками.

Авдотья Захарьевна с гордостью сообщила о принятом у них времяпровождении: женщины общались с мужами без стеснения и вели с ними дела на законных основаниях. У московских жёнок таких прав не было.

Дуня сделала вид, что не заметила ноток превосходства в объяснении хозяйки дома о принятом здесь культурном времяпровождении, зато улыбнулась и поднялась, показывая, что готова ехать немедля. Авдотья Захарьевна растерялась, поняв, что своим предложением выпроводила гостий.

— Я даже не надеялась на такую удачу! — не дала ей отступить Дуня.

Боярыня с жалостью посмотрела на внесенное в горницу огромное блюдо со сладостями, но девочки уже взяли её под локотки, намереваясь вести обратно.

— В Ярославовом дворище у кого-то из бояр свой дом? — с вежливым любопытством спросила Евдокия, дожидаясь, когда подскочившая челядинка поможет сменить боярыне верхнее домашнее платье на шубку. (верхнее расшитое платье, отороченное мехом)

— Это общее место, — попыталась объяснить Авдотья, — там решают важные вопросы посадники, туда приходят старосты со всех концов и там же договариваются с иноземными послами.

— А жёнки?

— И жёнки из лучших людей* приходят в изукрашенные палаты. У вдов есть дела, которые требуется решить при участии посадников или тысяцкого. И владыка или его служки приходят туда. Все совместные дела решают там. А ещё договариваются о совместных походах, охоте, разведке и прочем.

(*лучшие люди — бояре, житьи люди, купцы. Есть ещё меньшие люди или чёрные — это свободные ремесленники, рыбаки, грузчики и другие)

— Хм, прямо как королевский двор, только без короля, — подытожила Дуня и сразу вспомнила, что в последнее время в Москве подобное происходит на стрельбище Волчары.

Там собираются воины из разных городов и сословий, обмениваются новостями, спорят о будущих походах, вспоминают прошлые, ну и, наверное, ещё сплетничают о жёнках. Альтернативой этому общению служили зимние турниры, после которых все разбредались по шатрам пить меды и пробовать закуски. Но женское общество в Москве в любом варианте оставалось отделено от мужского. Никому это не мешало общаться и флиртовать, но тут как с соблюдением поста: блюсти его можно по-разному, ежели по уму-то.

Авдотье Захарьевне понравилось Дунино сравнение с королевским двором, и она утвердительно кивнула. Ей хотелось сказать про древних римлян и византийцев, собиравшихся во дворце своих правителей, перечислить европейских королей, поддерживающих эту традицию, чтобы московские боярышни прочувствовали причастность республики к мировому сообществу, но тут она вспомнила:

— Ой, а возок-то у мужа! Как же мы?

— Так зачем же нам разделяться? Вместе поедем в княжеском возке.

— И верно, хоть посмотрю, как княгинин возок изнутри отделан.

— Ах, Авдотья Захарьевна, жаль, что прохладная погода не позволила нам приехать на совершенно новом… возке. Его ход мягок, а сам он лёгок и скор…

Всю дорогу Дуня расхваливала брички, коляски, кареты и дормез, который послужил домом во время поездки. Боярыня была заворожена словами девочки и когда возок остановился, то выходила из него с сожалением.