Книга Боярышня Евдокия 3, страница 36 – Юлия Меллер

Останавливать их было поздно. На них смотрели абсолютно все, и боярыня плавно поплыла к этой группе, делая вид, что это её решение.

Мужчины расступились, позволяя боярыне с боярышнями подойти к столику с шахматами. Авдотья Захарьевна смутилась оказанному вниманию и сделала вид, что изучает расстановку фигур. Кто-то из иноземцев снисходительно улыбнулся её сосредоточенному виду, кто-то был раздосадован остановкой игры, но были те, кто заинтересовался новыми лицами и хотел бы узнать новости из Московии.

Вот только мужчины сомневались, что юные боярышни могли сказать что-то полезное. Хотя умеющий спрашивать и слушать всегда вынесет пользу из разговора…

Евдокия окинула всех доброжелательно-нейтральным взглядом, оценила качество одежды, определила интернациональный состав группы, и следуя науке бабушки Анастасии, помогла начать разговор:

— Как приятно видеть, что сражение происходит не на поле боя, а на шахматной доске.

Ей ответили на русском с лёгким акцентом, что это искусство требует не меньше умений, чем в бою. Дуня хотела было взять знакомство в свои руки, но боярыня сумела справиться со смущением и торжественно произнесла:

— Олехно Судимонтович, познакомься с боярышней Евдокией, внучкой московского боярина Доронина и боярышней Матрёной из Совиных.

Дуня с Мотей первыми склонили головы, признавая старшинство Олехно Судимонтовича.

Дуне знание имен родовитых бояр не раз уже пригождалось, а про этого литовца она знала, что он наместничал и был земельным судьей над знатью. Хитрый и умный боярин, а главное, ценимый своим князем.

Дуня позволила себе легкую приветливую улыбку в ответ на покровительственный взгляд, а сама задалась вопросом, что этот важный чиновник делает в Новгороде? Родни у него тут нет, для торговых дел он слишком крупная фигура, так каким ветром его сюда занесло?

— Евдокия, — боярыня незаметно пнула ногой замершую с улыбкой на лице девочку, — а это фряжский розмысл и строитель мостов Аристотель Фиораванти. Совет пригласил сеньора Аристотеля, чтобы он укрепил Великий мост.

Дуня оживилась и перешла на латынь, спрашивая Фиорованти о предыдущих его проектах. Итальянец с удовольствием поведал о том, как он отливал колокола и придумал устройство для их поднятия наверх, перестраивал какой-то неправильный дворец… Говорил он быстро, сыпал названиями, и боярышня перестала успевать понимать о каких объектах идет речь.

Фиорованти заметил, что взгляд девочки поплыл и вежливо завершил разговор, сказав, готов приложить все силы, чтобы построить новый мост через Волхов.

— Но тебя просят укрепить старый, — напомнила ему боярышня.

Итальянец растерянно посмотрел на неё. Он уж решил, что юная сеньорита мало что поняла из его рассказа, а оказалось, что она очень внимательно слушала его.

— Правильно ли я поняла, что ты славен тем, что исправляешь чужие ошибки, умеешь находить нетривиальные решения для решения технических проблем?

— Всё так, достопочтимая, но… — мастер, инженер, розмысл и бог знает кто ещё замялся, не зная, как сказать о мечте всей своей жизни и одновременно защитить её от возможных насмешек.

— Но душа просит строить своё, — продолжила за него боярышня.

— Душа? — не совсем поняв, переспросил Фиорованти, и Дуня сообразила, что это на Руси всем интуитивно понятно, о чём идёт речь, а иноземцы ещё не определили, что это за орган и каким образом он вселяется в тело. Показательно вздохнув, она чуть приблизилась к мастеру, приподнялась на носочки, и тихо произнесла: