Книга Боярышня Евдокия 3, страница 5 – Юлия Меллер

Степан каким-то отчаянным взглядом посмотрел на боярышню, понуро опустил голову, а потом вдруг огорошил её признанием:

— Боярышня, я не знаю, где взять этот полёт. На крыше сидел, — начал перечислять он, — у речки с воздушным змеем бегал, даже на воздушном шаре в выси горние поднимался, а мысль не хочет летать. Ты бы научила, как её, проклятущую, заставить… — мужчина поднял глаза на хозяйку и осёкся. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот.

— Прости меня Евдокия Вячеславна! Дурак я, как есть дурак! — совсем расстроился управляющий.

— Э-э-э, удивил ты меня, Степан сын Петра! Не винись зря, — обрадованно протянула боярышня. — С полётом мысли у тебя всё в порядке, иначе не загнала бы она тебя на крышу и в небеса.

Тут она посмотрела на своего воина, прислушивавшегося к их беседе и приподняла брови. Тот ответил ей весёлым взглядом.

— И смелостью ты не обижен, — добавила боярышня, вернув своё внимание к уже пару лет как пестуемого ею управляющего: всё же он способен на неожиданные шаги.

— Так почему же я не вижу тех преимуществ в переменах, что видишь ты? — с обидой спросил мужчина. — Чую, что есть польза в твоих словах, а начинаю всё обдумывать — и только расходы колокольным звоном гудят в голове.

— Кхм, — Дуня ещё раз с удивлением посмотрела на Степана.

По меркам этого времени он уже был немолод. Возраст близился к сорока годкам и выглядел мастер скорее крепеньким дедушкой, чем мужчиной в расцвете сил. На лбу Степана залегли глубокие складки, вокруг глаз основательно расположились гусиные лапки, а нижняя часть лица была прикрыта седеющей бородой. И всё же он оставался физически крепким, подвижным и с полным ртом зубов. Таких, как Степан, было большинство. Мужчины и женщины быстро старились внешне, но здоровье сохраняли на долгие годы. Если бы не голод, нелеченые болезни, вороги или тати, то доживали бы до преклонных лет подвижными и легкими на подъем.

Губы Дуни дрогнули в легкой полуулыбке. Ей хотелось сказать, что непростая жизнь не убила в Степане любопытного ребёнка, способного учудить что-то, и это прекрасно, но произнести такое означало усомниться в серьёзности управляющего. Во всяком случае, в её устах это не прозвучало бы похвалой.

— Степан, всё со временем придёт, а сейчас надо двигаться дальше. Ищи занятных рукодельников, приглашай к ним на обучение ребятню, поощряй попытки детей придумать что-то новое. Не таких уж больших вложений это стоит, а польза может выйти немалая.

Договаривая последние слова, Дуня поднялась и направилась к выходу. Пусть Степан всё обдумает.

Вместе с Гришаней она дошла до кремлевских ворот, где их дожидалась пятерка боевых холопов и новенькая бричка. Но направилась Дуня не домой, а уже на бричке въехала обратно в Кремль. Ей необходимо было заехать в казначейство, о чём она и сообщила страже, чтобы пропустили конных холопов и её саму в бричке.

Княжич ещё утром через деда передал записочку, что пора делить прибыль, которую приносит бумажная мануфактура и что днём её будет ждать казначей. Это приятное во всех отношениях дело Дуня оставила напоследок.

С княжичем у Дуни был договор, что первое время они всё будут вкладывать в развитие своего дела. Трат оказалось много: пришлось ставить несколько разных мельниц.