Книга Боярышня Евдокия 3, страница 63 – Юлия Меллер

— Если только из старых Гедиминовичей, — с горькой усмешкой поправил её Михаил. — Прадед не стал бы плясать под дудку латинян!

— Но что ты скажешь Казимиру? — воскликнула княгиня. — Куда мы от него денемся?

Князь закрыл глаза и застонал, хватаясь за голову. Дуня знала, что положение Михаила Олельковича сложное. Он зависим от князя Казимира, как его брат, а до этого отец и дед. Все они интриговали, чтобы в обход лественничного права наследования, оставаться на княжении в Киеве.

Сейчас в Киеве сидел брат Михаила Олельковича Семён. Он наиболее остро столкнулся с желанием Казимира заменить православие в княжестве на католицизм. Не имея сил вывести киевское княжество из-под руки Великого князя литовско-польского, он все время лавировал между собственными интересами, куда включал процветание своего княжества, и интересами Казимира.

По мнению Дуни ничего у него не получалось. Но быть может без Семена Олельковича киевлянам пришлось бы совсем тяжко. А он выбил у Казимира обещание, что после его смерти княжество перейдет его детям, а значит у киевлян ещё будет время окрепнуть, прежде чем за них возьмутся по-настоящему.

А сейчас Дуне неловко было слышать разговор Михаила Олельковича с женой про их житье-бытьё.

Она потянула Мотю к выходу. Вместе с ними поднялись Матвей и Гаврила. Кошкина чуть пристукнула посохом и боярышни ринулись к ней, чтобы помочь встать. В её одеждах подняться было непросто. Но как только они объявили о своём уходе, в горницу вбежал ключник и что-то шепнул князю.

— Проводи его сюда.

Ключник махнул рукой слуге, послышались шаги.

— Гонец, — коротко бросил князь.

— Тем более пойдем мы, — произнесла Кошкина. — А ты, князь, не торопись, — размеренно сказала, стараясь передать ему своё спокойствие. — Оставь решение до завтра. Сам знаешь, утро вечера мудренее.

Княгиня благодарно посмотрела на гостью, а князь насупился.

В горницу вбежал гонец, передал свиток князю. Дуня уже выходила, когда услышала яростный рык. Оглянулась, увидела брошенный на пол скомканный свиток, а князь в это время перевернул тяжеленный стол.

— Гниды!!!

Княгиня подскочила, подняла свиток, пробежалась глазами и охнула, прикрывая ладошкой рот.

— Как же так? — со слезами на глазах спросила она у мужа.

Кошкина подтолкнула Дуню с Мотей и Матвея с Гаврилой на выход, а сама вернулась. Княгиня протянула ей свиток.

* * *

Встревоженная гонцом и событиями этого дня, Дуня попросила Матвея остаться в доме князя Олельковича. Тут столько народу проживало, что уже всё равно.

— Не могу, боярышня, — возразил он, — у меня вои брошены на постоялом дворе. Вот если всех здесь разместить…

— Это не я решаю, — расстроилась она. — Надо с князем переговорить и со старшим из наших воев, что послал Иван Васильевич. Я скажу Евпраксии Елизаровне, что лучше бы твоему отряду быть поблизости, а ты тут разузнай возможно ли.

Но Дуне ответил ключник:

— Не серчай, боярышня, но дом переполнен. Торговля ваша не идёт пока, а князю не прокормить всех. Не ставь Михаила Олельковича в трудное положение.

Дуня быстро закивала, понимая, какую нагрузку принял на себя князь. Продукты для пропитания закупали сообща, но неустройство из-за большого количества людей и хранящегося во дворе и за ним товара никуда не денешь.

Матвей кивнул ключнику, но увидев подрагивающие руки боярышни и то, как поддерживала её подруга, вспомнил чего она сегодня избежала и мягко пообещал: