Книга Боярышня Евдокия 3, страница 64 – Юлия Меллер

— Организую дежурство. Гаврила останется здесь, а завтра других пришлю.

Так и разошлись. Гаврилу Афанасьевича положили спать в закутке перед входом на женскую половину, а Дуня с Мотей отправились к себе. Евдокия думала обсудить, какие новости так сильно расстроили князя, но почувствовала сильную усталость, прилегла и забылась в исцеляющем сне.

— Брат нашего Михаила Олельковича умер, — сообщила Евпраксия Елизаровна девочкам.

— Вроде бы он не старый ещё, — с сомнением произнесла Дуня. — Или он болел?

— На охоте что-то случилось? — предположила Мотя.

Кошкина долго задумчиво сидела на кровати, поворачивая голову, чтобы Матрене было удобно заплести ей косу на ночь.

— Не болел и не поранился, просто взял и умер, — со вздохом ответила боярыня.

— Обалдеть, — не выдержала Дуня.

— Да что творится-то? — немного истерично воскликнула Мотя. — Сегодня ты чуть не взяла и умерла, там князь киевский взял и умер! Так не бывает!

— Бывает, милая, — вздохнула Кошкина, — особенно когда помогают.

Она повернулась к сидящей на постели Дуне.

— Евдокия, я завтра же отправлю тебя в Москву.

Дуне очень хотелось согласиться, но она отрицательно мотнула головой. Сил сказать «нет» не хватило, а вот по-детски выразить отрицание другое дело.

— Не спорь. Ты только что едва избежала беды, а завтра может так не повезти. Спасибо тому глазастому юноше, но всегда ли удача будет на твоей стороне?

Дуня с недовольством вытерла набежавшие слёзы. Они сами побежали, а ей хотелось выглядеть уверенной в себе.

— Евпраксия Елизаровна, нельзя отступать, — тихо проговорила она. — Мы же ехали сюда, чтобы вступить в бой.

— Какой бой? Ну что ты такое себе напридумывала?

— Но против нас выступили раньше, — не слушая боярыню, продолжила Дуня.

— Ты что-то не то говоришь, — нахмурилась Кошкина.

— И я не побегу!

— Мы не побежим! — поддержала подругу Мотя.

— Евдокия, Матрёна, давно я вас не порола!

— Евпраксия Елизаровна, ты никогда нас не порола, — засмеялись боярышни, и та не смогла удержаться, захохотала вместе с ними, выплескивая всё напряжение.

Но очень скоро в опочивальню заглянула ближняя княгини и укорила гостий — в доме горе.

— Скажи, что мы просим прощения. Не от веселья сей смех, а от переживаний. Сейчас чистой водицей ополоснемся и ляжем почивать.

Женщина кивнула и скрылась, а вскоре челядинка принесла водицу. Следом за ней вошла монахиня и вместе с ней они помолились перед сном.

А новый день принёс новые проблемы. Первая проблема ждала у входа в терем: Дунин Гришка выталкивал Гаврилу из коридора, а тот упирался и изо всех сил огрызался.

— Это что же такое? — обиженно возопил Григорий, увидев свою боярышню. — Евдокия Вячеславна, почему отрока поставила караулить, а меня не позвала?

— Э-э, Гришенька, ну чего ты?

Григорий пыхтел, не умея выразить свою боль, что не был рядом с боярышней, когда ей грозила опасность, а тут ещё сопляк возомнил себя охранителем. Вроде бы следовало поблагодарить парня, но сильнее хотелось поучить его уму-разуму! С такими спасателями врагов не надо! И ладно бы каялся, так пролез сторожить боярышню, как будто Гришки нету.

— Я не отрок! — возмутился Гаврила. — Я новик! Меня сам государь сюда отправил.

— Прямо сам? Прямо сюда? — вскипел Гришка, порываясь обхватить наглеца и вынести, как объёмное тряпьё какое-нибудь.