Книга Боярышня Евдокия 4, страница 134 – Юлия Меллер

— Боярышня, залезай, — встрял Пахом, — давай подсоблю.

Дуня, красуясь, ловко воспользовалась сложенными в ступеньку руками воина и сразу поняла, что поторопилась и не ту ногу подняла, чтобы сесть. В результате, чтобы не упасть, ей пришлось садиться так, как уж пришлось… задом-наперёд.

— Ничо, бывает, — успокоил её Пахом, помогая слезть и сесть по-новой. Князь тактично промолчал. Все же боярышни не ездили верхом на лошадях, разве что недавно Лыко-Оболенская всех удивила.

Юрий Васильевич взял под уздцы Дуниного мерина и задал темп.

— Ну, так что об Александре? — напомнил он.

— Для начала я хочу тебе выказать своё уважение, — начала с другого Евдокия.

— За что? — напрягся он, ожидая подвоха.

— За то, что ты в первую очередь думаешь о нашей земле, а потом уж о себе.

Князь удивленно посмотрел на неё, но боярышня была серьёзна и даже приложила руку к груди в благодарном жесте. Он криво усмехнулся и неожиданно с горечью произнёс:

— Ты уже поминала об этом… не думал я, что кто-то из бояр способен понять меня… все только и знают, что под себя грести.

— Большинство всё понимают, — сочла нужным успокоить его Дуня, — но не все могут подняться духом настолько, чтобы каждый день своей жизни посвятить всеобщему благу.

— Ты уж меня в монахи не записывай, — смущённо буркнул Юрий Васильевич.

— Не записываю, но думаю, что ты понял, о чём я хотела сказать.

— Понял, чего уж сложного, — он искоса глянул на неё. Боярышня держалась в седле неуверенно и сосредоточенно смотрела вперёд. Ему захотелось сказать, что не даст ей упасть, но подумал, что это будет нелепо.

— Теперь об Александре, — деловито продолжила Евдокия. — Нехорошо получилось, что девочка росла в простой семье, а относились к ней как к княжне.

— Нехорошо, — с сожалением согласился с ней князь. — Мне невдомек было, что Ульяна занималась не воспитанием, а прислуживанием собственной дочери.

— Люди наверняка приметили, что девочке потакают и сделали выводы. Возможно, что кто-то связал её с тобой и пошли слухи… пока ещё невнятные, но… — боярышня многозначительно посмотрела на него.

— Я пресеку слухи о незаконнорождённом ребенке, — жёстко ответил Юрий Васильевич и Дуня поняла, что эти слова предназначены не столько для неё, сколько для великого князя Ивана Васильевича.

Она кивнула, показывая, что передаст их. Возникло неловкое молчание. Дуня с искренним уважением посмотрела на князя и волнуясь, произнесла:

— Ты исполнил свой долг перед правящим братом, — осторожно начала она, — перед всеми нами и будущими поколениями. Ты сделал то, на что не решился твой отец^[9]. Низкий поклон тебе за это, — не слезая с мерина, она поклонилась. — Но не печалуйся о своей судьбе. Княже, ты очень многое можешь сделать для простой девочки Александры, для её детей и внуков.

— Дать им денег? — иронично спросил он, смотря вдаль и сжимая поводья в кулак.

— Создать им возможность возвыситься за счет своих умений и знаний, — медленно и чётко проговорила Евдокия свою очень важную мысль. Её идеей было устроить социальный лифт руками Юрия Васильевича. Не для дочери, которая ничего собою не представляла и которую он принял решение забыть, но для внуков.

— Не понимаю, — князь раздражённо мотнул головой.

— Всё очень просто. Сейчас у нас подняться наверх могут только воины и то у них на пути много сложностей.