Книга Боярышня Евдокия 4, страница 146 – Юлия Меллер

— Значит, она покупает, отдаёт коробочку ключнику, а тот уже выдаёт её Тихону. Но откуда ты все это узнал?

— Моя тётка в конце месяца просит ключника, чтобы он выдал Глафире деньги на покупку в баню твёрдого мыла для князя и его гостей. Я ж говорю, если разом много всего брать, то немец*( не говорящий по-русски ) скидывает цену.

— Ладно, беги, — отпустила его Евдокия и побежала искать деда.

Ей необходимо было своими глазами увидеть зубной порошок из княжьей горницы,и только дед мог это устроить. Но что, если она ошибается?

Дунина фантазия помогла придумать множество вариантов доставки ядов до княжеского тела, а зубной порошок — не самый сложный. У Петьки глаза на лоб лезли, когда она спрашивала его, не имеет ли князь привычки по утрам жевать шнурок от рубашки, не любит ли он прятать на ночь сладости, чтобы поутру первым делом… В общем, Евдокия обогатила мальчишку возможными способами отравления. А ей надо было раньше сообразить, что слуги всё знают про князя.

— Евдокия Вячеславна, чего всполошилась? — подошёл к ней Гришка.

— Нашего боярина-батюшку не видел?

— По городу пошёл прогуляться.

— Пешком?

— Сани за ним следуют.

— Ясно. Мы тоже прогуляемся.

— Сейчас скажу сани подготовить.

— Тут идти-то…

— Нет! Еремей Профыч будет недоволен, коли ты ножками… и боярыня осерчает.

— Тц - ц, — недовольно цокнула языком Евдокия и, махнув рукой, чтобы Гришаня поторопился, с важным видом начала прогуливаться по двору. У центрального входа случилось оживление, и боярышня прошла поближе, чтобы посмотреть, что там за шум.

Во двор въехали всадники и среди них была Еленка. По всей видимости возвращалась с конной прогулки, кои по слухам стали модны в иноземных странах. Она гордо восседала на коне, а Юрята Гусев вёл коня под уздцы. Сопровождали их княжьи люди, но самого Юрия Васильевича не было.

— И чего я не знаю? — удивлённо прошептала Евдокия, но ответить ей никто не спешил.

Все смотрели на Лыко-Оболенскую и обсуждали её наряд, её въезд на коне и те хлопоты, что терпит от неё князь. Евдокия с интересом смотрела, как Гусев снимает Еленку с животины, как княжьи люди посмеиваются в бороды,глядя на них, и поспешила обратно. Гришаня поторапливал слуг, чтобы они укрыли сиденья в санях овчиной, принесли подушки.

— Сейчас, Евдокия Вячеславна, поедем.

Она одобрительно кивнула и ленивым взглядом оглядела двор. Все были заняты своими делами: Степанида командовала девками возле бани и гоняла их туда-сюда; Марфа вышла на крыльцо, вздохнула могучей грудью и, дождавшись какую-то жёнку, надавала ей по щекам, а потом велела идти за собой; подростки бегали к колодцу за водой и тащили её в конюшню, в постирочную, в баньку. В стороне какой-то мужичок привёз воз дров, а его отправляли обратно. Ещё дальше тоже кто-то приехал и что-то привёз. Евдокия пригляделась, но ничего не поняла.

— Боярышня, всё готово, — отвлек её Гришаня и помог сесть в сани. Сам вскочил на коня и вместе со своими ребятушками приготовился сопровождать. Возница развернул сани и направил их к боковым воротам. Она услышала, что мужика с дровами отправили к дровнику подле бани.

«Значит, не зря он сюда приехал», — мысленно хмыкая, подумала боярышня и вытянула шею, чтобы посмотреть, что ещё князю привезли. На той телеге, что ей было не разглядеть, стояли бочонки, а сверху были навалены мешки. Возничий был одет на удивление добротно, но не это привлекло внимание Евдокии. Она увидела разъяренную Глафиру. Лицо женщины было неестественно белым, а глаза казались огромными и пугающе гневными, злыми, даже ненавидящими. Боярышне вспомнилась волшебница Медея, не пожалевшая своих детей ради мести их отцу. Евдокия даже перекрестилась из-за пришедшей на ум ассоциации, бормоча «придет же такое в голову».