Книга Боярышня Евдокия 4, страница 17 – Юлия Меллер

— Прошка, у тебя так-сяк! — засмеялся над товарищем воин, помогавший делать из жерди вешалку. А потом ему в руки прилетел брошенный княжичем кафтан.

— Сделай так же! — бросил Иван Иваныч и продолжил работу.

Дуня хмыкнула и повернулась к подбежавшей Любаше.

— Боярышня, я тут! — запыхавшись, объявила она. — Говори, чего делать.

— А вот, можешь начинать мять глину.

— А как?

— Люб, ну тесто же ты мнешь?

— А как же!

— Ну тогда чего спрашиваешь? Чем лучше разомнешь глину, тем качественнее будет наш кирпич.

Любаша неуверенно кивнула и начала глину мять руками. Дуня посмотрела на неё, подождала, наблюдая за сменой выражения лица Любаши, и пояснила:

— Вот первая задача, которую необходимо будет решить. Потребуется разминать очень много глины и руками этого не осилить. Сейчас возьми себе в помощь толкушку и попробуй по чуть-чуть добавлять воды. Только не переборщи!

Любаша вооружилась одной из лежащих рядом толкушек и вновь принялась за дело. В это время княжич подвёз следующую тачку с глиной и принялся наблюдать за работающей жёнкой.

— Дай-ка мне попробовать, — оттеснив её, он взял комок глины и попробовал его смять. — Хм, вроде не сложно, а усилия требует, — с удивлением промолвил он и посмотрел на Любашу.

— Потом этой работой займется её муж, — пояснила Дуня. — Любаша сейчас учится, чтобы знать, как контролировать весь процесс.

— Вот как? Ну что ж, давай вместе поучимся.

Любка зарделась и принялась усерднее плющить глину в своём тазу, а княжич зачерпнул из бадейки ковш с водой и плюхнул её на соседнюю кучу.

— Во-о-от, пошло дело, — довольно заявил он, не обращая внимания на подошедших к реке остальных воёв. Они мялись, не зная, что сказать и что делать.

Дуня же не осталась равнодушной к появившимся свободным рукам — и работа закипела! Как раз к реке подъехала телега с керамическими осколками, стоившими ей пять копеек и теперь их надо было растолочь.

К полудню решили передохнуть. Княжич с бояричами честно накопали по паре тачек глины, поразминали её немного, потолкли, сформировали по десятку кирпичей и собственноручно уложили их под навес, а остальное время руководили своими сопровождающими. Под княжичевым доглядом дело спорилось,и вся площадка вскоре оказалась заполнена кирпичами.

— Нам повезло с погодой, — довольная, как быстро всё получилось, подытожила Дуня. — Люба попозже перевернёт кирпичи на другой бок, чтобы равномерно подсохли, но по уму их бы подсушить в специальном помещении. Потому что даже если не будет дождя, то утренняя роса нам изрядно попортит процесс сушки.

— Дунь, а чем отличается твой кирпич от монастырской плинфы? — спросил княжич.

— Только размером, — вздохнув, призналась она и заговорщически добавила: — Но у нас царский кирпич, а у них плинфа.

Иван Иваныч хмыкнул, но спорить не стал, тем более Дуня в некоторых кирпичах продавила круглые отверстия, и они теперь ничем не походили на плинфу.

— А наш кирпич не развалится после обжига? — с сомнением глядя на продырявленные прямоугольники, спросила Никита.

— Что-то обязательно развалится, — не стала скрывать она. — Часть пережарится в печи, часть, наоборот, останется недостаточно обожжённой. Это надо отслеживать и думать, какие есть недостатки в печи и исправлять. Но не все так грустно, потому что развалившиеся кирпичи мы истолчем и добавим в новую партию глины.