Книга Боярышня Евдокия 4, страница 18 – Юлия Меллер

— Ты уверена, что это улучшит качество кирпича?

— Так делают мастера у Кошкина-Ноги, когда готовят форму для выплавки железа. Нам сейчас необходимо получить жаропрочный кирпич, чтобы из него поставить настоящую печь. А вообще, Иван Иваныч, я вместе с тобой впервые этим занимаюсь.

— Так может, стоило подробнее спросить у гончаров? Уж им-то все секреты своего ремесла ведомы?

Дуня задумчиво посмотрела на реку, отражающую яркое солнце. Она сейчас с удовольствием искупнулась бы, несмотря на холодную воду. Но княжич ждал ответа, не понимая, почему она сама себе усложнила работу.

— Если откинуть то, что все стараются сохранить секреты своего мастерства, — медленно произнесла она, — то каждый ответит по-разному. У всех в работе своя глина, свой способ доведения её до лучшего состояния, своя печь и приемлемый брак.

Дуня вспомнила, как нашла словоохотливого гончара и пыталась расспросить его о тонкостях мастерства, но ничего не смогла понять. Человек делал глиняную посуду всю свою жизнь и не мог объяснить, как он её делает. Ему казалось, что глину надо учиться чувствовать, и только тогда будет толк.

— А монастыри строго хранят секреты изготовления плинфы, — продолжила объяснять боярышня, — но даже если расскажут, то здесь другая глина, и всё равно придется искать свой способ работы с ней.

Княжич хмуро смотрел на Дуню, и она поспешила успокоить его:

— Мы сегодня попробовали несколько вариантов подготовки глины и поэкспериментировали с составом. На этой реке больше всего красной глины, но есть и другие. Ты же видел, что мы в красную вмешивали серую и белую глину, добавляли разное количество крупного и мелкого песка, толченой керамики, всё помечали. В итоге мы поймем, какой состав был лучшим, — горделиво закончила Дуня, но спохватилась и участливым тоном добавила:

— Точно так же тебе придется начинать работу на своей земле.

— Ясно, — кивнул княжич и потянулся за кафтаном. — Кормить нас будешь, хозяюшка? — весело спросил он.

— А как же! Пока вы в доме под рукотворным дождиком омываетесь, на стол накроют.

— Ох, у меня всё тело болит, — пожаловался Алексашка, налепивший из глины с десяток корявых человечков. — Сейчас приду и упаду…

— Ближе к вечеру сюда вернёмся, — оборвала его мечты Дуня. — Успеем сегодня подготовить основание нашей одноразовой печи.

— Иван Иваныч, скажи ты ей, что…

— Что? — резко спросил княжич.

— Ничего, — нахохлился Александр.

— У нас будет время отдохнуть, — примирительно произнесла Дуня, едва удерживая себя, чтобы не сказать, что вся работа была переложена на плечи воёв.

В конце концов княжич с бояричами честно вникали во все нюансы, а большего ей не требовалось.

— Всем нашим заготовкам потребуется время, чтобы подсохнуть, так что ещё заскучаешь.

— Это если ты ещё чего-нибудь не придумаешь, — буркнул Алексашка.

Дуня насмешливо посмотрела на него — и боярич шутливо схватился за сердце.

— А хотите, я вам фокусы покажу? — неожиданно даже для себя предложила она, но слово «фокусы» не вызвало никакого интереса у юношей.

Зато Дуню подслушанный разговор о чудесах старца и его пропаганда невежества не оставляли в покое. Когда её гнев утих, то она стала думать, как проходимец осуществлял свои фокусы.

Отсутствие реакции на предложение увидеть фокусы, Дуню расстроило, но чем больше она думала о практической стороне дела, тем яснее понимала, что поторопилась со своим предложением.