Книга Боярышня Евдокия 4, страница 72 – Юлия Меллер

— Я не задержу тебя, — продолжила разговор Дуня. — Через час выедем. Хочу засветло добраться до Дмитрова.

— Коням нужно отдохнуть, — возразил Гаврила.

— Гаврила Афанасьевич, тут можно застрять. Посмотри, что с погодой делается! — запротестовала Дуня и неожиданно засмеялась. — Сама не пойму, о чём спорю с тобой, — пояснила она.

В зал вошёл взъерошенный Юрята и сразу же направился к столу, занятому боярышней. Она удивленно посмотрела на него.

— Ишь как распалился, — ворчливо заметил дядька Гаврилы и сразу же уткнулся в миску со щами.

— Евдокия Вячеславна, — требовательно обратился Гусев, — нельзя оставлять боярышню Еленку одну!

Дуня разглядывала его, как в первый раз. Теперь глаза Юряты сверкали гневом, кулаки были сжаты, а на щеках играл румянец. Впрочем, румяными с улицы приходили все, но Гусев кипел жизнью. Куда подевалось его лениво-надменное состояние?

— С чего бы нельзя? — недоуменно спросила она, дивясь перемене настроения Юряты. — И с чего бы одну?

— Этот Кузьмич груб с нею! Кто защитит её от него?

Евдокия и Гаврила с изумлением смотрели на него. Гаврила начал подниматься, чтобы не только ответить, но и выставить обнаглевшего Гусева, но Евдокия придержала его.

— Эвона как, — глубокомысленно протянула она. — От меня-то ты чего хочешь?

— Останься с нею, защити её!

Она рассмеялась, и её смех сдержал Гаврилу, как и неодобрительно сопящего Гришаню.

— Э-э, а ты? — по-простому спросила она Юряту.

— Я же с тобою, — удивился служивый и уставился на неё непонимающим взглядом.

Дуня какое-то время смотрела на него, не понимая, как такого человека могли прочить ей в женихи, потом криво улыбнулась и объявила:

— Коли ты при мне, то вот мое слово: оставайся. Разрешаю.

Краска от лица Гусева отпряла и ему потребовалось мгновение, чтобы перевести дух.

— Издеваешься? Думаешь, я рад, что меня приставили к тебе? — вскипел он. — Но свой долг я выполню!

Евдокии пришлось вновь удерживать Гаврилу и строго посмотреть на Гришку :

— Эк тебя плющит, — хмыкнула она, отодвигая миску с едой. — Видишь ли, Юрята, я считаю, что достаточно помогла боярышне Еленке, но тебя не держу, и князь поймёт, если ты проводишь её домой.

— У неё важное дело в Дмитрове! — не воспользовался предложением стать сопровождающим другой боярышне Гусев, и сложно было понять, что у него сейчас творилось в голове.

— Тц, — цокнула языком Евдокия и, покачав головой, мягко произнесла: — Отдохнул бы ты, Юрята. Что-то ты не в себе.

Служивый вновь вспыхнул, но удержался от новых высказываний, кивнул и поспешил обратно во двор.

— Ненадежный он, — сдержано произнёс Гаврила, хотя глаза выдавали негодование.

— Мне кажется, что он влюбился в Еленку и до глубины души потрясён этим событием, — пояснила улыбающаяся Евдокия.

— Потрясён? — не понял Гаврила.

— Ага. Ты обратил внимание, как он смотрит на девушек и женщин?

— Как-то не очень, — отчего-то смутился Гаврила.

— Уверено он смотрит, — назидательно поднимая палец вверх, сообщила она, а дядька Гаврилы согласно кивнул. — Юрята не сомневается в своей неотразимости. И тут вдруг океан чувств — а Оболенская на него ни разу не глянула …

Спустившаяся вниз Даринка как раз передала приказ своей боярышни поднять наверх ведро горячей воды и услышала часть разговора про любовь. Она мечтательно улыбнулась, смущая хозяина двора, и приметив это, поманила его, чтобы велеть собрать пироги в дорогу — боярич с Олежкой и дядькой обязательно захотят есть.