Книга Во славу человечности!, страница 182 – Юлия Меллер

Аня даже не смогла оглянуться, чтобы не уткнуться в подмышку Семича. А Марьяша с Цией сначала истыкали локтями Сида, а потом, не сговариваясь, выпрыгнули из брички и побежали рядом.

Ехать пришлось недолго, тем более всё время спускались с горы. Через десять минут Аня с удовольствием спрыгнула на землю.

— Всё, лорд Семич, вам не помешало бы похудеть, — ворчливо заметила она, — вот подумайте на досуге, была бы я вашей женой, то сильно ограничила бы вас в еде.

— Я был бы счастлив вашей заботе!

Аня усмехнулась и не отступила:

— Вот на прогулке и проверим, — взяв его за локоть, чтобы не споткнуться и не отвлекаться, смотря под ноги, она принялась разглядывать город.

Поначалу было интересно. Узкие улочки, идущие чуть под уклон и плавно поворачивающие вправо. В некоторых местах вдвоём было не пройти, настолько близко стояли дома. Потом вышли к более просторным улицам и площадям. Нашли место, где посидеть и перекусить посаженными на палочку печёными яблоками в тесте.

— Лорд Семич, а вам нельзя! Вы же худеете! Дайте-ка сюда, тут ещё и вредная подгоревшая корочка! Не волнуйтесь, я вас спасу от изжоги, давеча слышала, как вы после жаркого жаловались. А вы пока купите солёных орешков, по пути схрумкаем.

Оборотень обиженно посмотрел на Аню, отломившую зажаристый бочок и выковыривающую яблоко из чуть подмокшего внизу теста, и отправился за орешками. Девчонки захихикали.

— Лорд Семич обычно после обеда спускается в кухню и подъедает соусы. Для этого ему кладут горку булок, мяса, а он как бы только остаточки вкусного соуса ест, — накляузничала Марьяша.

— Он мужчина крупный, ему надо хорошо питаться, но он не представляет, что значит жить со мной. Спустим его с небес на землю, а то он слишком идеализирует меня.

Семич тревожным взглядом проверил на месте ли Аня и её девочки, на Сида он не обращал внимания. Потом он раздал дамам свёртки с орешками, завёрнутыми в крупные листья лопуха, и один оставил себе.

— Ну что вы как маленький, Семич, — зашептала Аня, — дайте сюда всё, а то потом обопьётесь!

Взгляд оборотня кричал: «А ты не обопьёшься?», но он только вздохнул и покорился.

— Ладно, но только горсточку, — смилостивилась девушка.

Они шли дальше, грызли орешки и понемножку разговор ни о чём склонился к леди Чарне.

— Знаете, мне показалось, что она ревнует меня к вашему вожаку.

— Это невозможно, — горячо возразил Семич, — она ему как мать!

— А матери разве не ревнуют своих детей к непонравившимся им друзьям? Не будьте так категоричны.

— Чарна желает альфе счастья, — не согласился он с нападками Ани на оборотницу.

— Расскажите про неё! Я же ничего не знаю, поэтому сужу поверхностно.

Мужчина устремил взгляд вдаль, как будто там писали для него текст и, медленно читая его, заговорил:

— Гор тогда был совсем мальчишкой и жил на побережье. Я приглядывал за ним, не как опекун, а как старший товарищ. С ним было непросто. Силу альфы он почувствовал рано и считал, что все обязаны ему подчиняться. Его отец велел сбить с него спесь: вожак в стае всегда один. Вот тогда я услышал от Гора рассказы о его матери, об отце, о Чарне. Многие считали жену вожака слабой, но Гор восхищался ею. Она из простых и, будучи ещё девочкой-подростком, спасла альфу. Герм, отец Гора, охотился на детёныша тура, но всё стадо ополчилось на него, и он был ранен. Чтобы его не затоптали, спрыгнул в реку, и она вынесла его в далёкие края. Мать Гора, тогда просто девочка Алья, нашла его на берегу, перетащила в лесной домик и лечила. Она уже год жила в лесу, спрятанная матерью, чтобы спокойно повзрослеть. Вскоре к ним в домик привели ещё одну девочку, это была Чарна. Её родители надеялись, что сильная юная волчица привлечёт какого-нибудь главу и он влюбится в неё, но вышло всё, как всегда.