Книга Во славу человечности!, страница 183 – Юлия Меллер

Семич умолк, занятый поисками воды — после солёных орешков хотелось пить.

— Вы так хорошо рассказываете, как будто сами там были.

— Не сложно представить, на что надеются родители, смотря на подрастающую сильную волчицу, но в каждой деревне найдётся такая достойная оборотница, и редко когда им улыбнётся удача в виде вспыхнувшей любви проезжего знатного волка.

— Да, под лежачий камень вода не течёт, — грустно согласилась Аня.

— Под лежачий камень? Да, верно.

Семич провёл Аню к протекающей по городу реке, и они дальше пошли по неухоженной набережной.

— Так вот, с того момента о вожаке заботились обе девочки, а родители понесли весть в столицу о том, что он жив. Дальше, со слов Гора, его отец влюбился в Алью и забрал её к себе, а она не оставила Чарну. Герм был намного старше юной оборотницы и относился к ней с величайшей нежностью. Она не была сильной волчицей, но всё же оставила свой след. Сад в замке — дело её рук. Если обойти сад и выйти к пристройке, которую сделали прямо в холме, то на её крыше вы увидите заброшенный огород. Там когда-то Алья выращивала вкусно пахнущие травы. Ей нравилось развешивать вкусно пахнущие букетики по замку. Гор в походах часто скучал именно по запаху дома. Ещё она знала много людских сказок, — Семич замолчал, вспоминая, как Гор рассказывал ему эти сказки, стараясь напугать особо страшными.

— Давайте свернём вот сюда. Тут дома стоят не так часто, хочу посмотреть поближе, — попросила Аня.

Они прошли, куда она показала.

— Здесь неровная земля, старые дома разрушились, а новые не знают, как строить. Пробовали выровнять площадку, но не смогли рассчитать, как сделать правильно, к тому же когда идут дожди, то улица превращается в быструю грязную речку, что тоже не облегчило задачу.

— М-да, проблемная улица, — согласилась Аня, — давайте дальше про Чарну.

— А что дальше? Она не захотела выходить замуж ни за одного волка, которого ей сватал вожак или Алья. Продолжала жить в замке, помогала воспитывать Гора. Он подрос и его стали посылать в разные кланы, чтобы он у всех чему-либо научился. Он жил в лесах, в городе, со мной на побережье… Именно тогда мы узнали, что вожак отравлен своей женой. Из дальних земель вернулся бета вожака, Энир, и она словно с ума сошла от любви к нему.

Аня скептически посмотрела на него, и Семич принялся доказывать:

— Опросили всех слуг, все как один подтвердили, что их часто видели вместе, а в последнее время он не один раз выходил из её спальни или она из его.

— Но разве вожак не может учуять в своих покоях чужой запах?

— Может, — кивнул Семич.

— Тогда что же он молчал? О скандалах между женой и мужем никто не упоминал?

— Я не знаю. Никто тогда не желал обсуждать это дело. Это же позор! Он поднял её из грязи, а она ему так отплатила! — с негодованием бросил Семич.

— Ну, хорошо, но Чарна тоже, как вы говорите, из грязи, но она осталась. Почему её не выгнали?

— Кто-то близкий должен был остаться с Гором, да и Чарна всё же сильна. Это слабые всегда изворотливы и коварны, а сила любит прямоту.

Аня с Семичем дошли до конца улицы и стояли на распутье. Мужчина думал, что девушка размышляет, куда идти дальше, но она думала о нём и его позиции.

Может, он в чём-то прав? Себя она считала слабой и действовала с осторожностью, редко идя прямым путём, но оборотни считают её сильной. Лейны уверены в её силе! Так прав Семич или нет? Можно ли полагаться на такое жизненное наблюдение, когда даже невозможно определиться: слаб ты или силён?