Книга Во славу человечности!, страница 200 – Юлия Меллер

— Понимаете, Семич сорвался, потому что события тех лет гнусны и омерзительны, но все предпочли не видеть этого, наоборот, каждый внёс посильную лепту, желая крови вашей матери.

— Да, омерзительно. Энир признался бетам отца, что был влюблён в неё, что она приходила к нему в спальню, как и он к ней, — нехотя произнёс Гор, — я бы убил его, если бы они сами не покарали его. А когда узнал, что он выжил, то изгнал его.

— Нет-нет, я о другом! Послушайте, это же так просто брать правдивый факт и придавать ему новый смысл! Недавно вы заскочили ко мне и, увидев, что мы с Семичем шепчемся, выскочили как ошпаренный! Но он сообщал о таких вещах, что можно сказать только на ухо, а в покоях находились ещё мои охранницы и Данияра, — заторопилась пояснить Анна. — Лекарь только что выкачал из меня кровь, я едва держусь на ногах; приходит лорд Семич, я принимаю его, не вставая с кровати. Думаете, я не понимаю, какой смысл всему придаёт та же ваша оборотница-хозяйка? Раньше она распускала слухи обо мне безнаказанно, но сейчас ей женщины дали укорот, чтобы не распускала сплетни.

— Чарна?

— Да. Но давайте по порядку. Бета Энир не боялся гнева вашего отца, потому что тому не в чем было упрекнуть его. Вожаку часто приходилось отлучаться по делам, и жене необходима была защита и, возможно, он был рад, что у Альи наконец появился друг. Ваш отец прекрасно понимал, какой вызов он бросил стае, женившись на юной оборотнице, но, полагаю, он надеялся, что со временем неприятие утихнет. К тому же, он не считал вашу мать слабой и рано или поздно другие это заметили бы! Вы должны помнить его уважительное отношение к ней, — Аня вопросительно посмотрела на Гора.

— Не считал, он действительно относился к ней с уважением и нежностью.

— Итак, что же получается: очень ловко и умело оболган Энир, но он не придаёт значения болтовне слуг, над которыми стоит Чарна. Он вообще собирался сделать так, чтобы эта девица вскоре навсегда исчезла из замка и не портила жизнь Алье. Также хочу обратить ваше внимание, что окружающие слишком уж не любили вашу мать! А за что? Она жила тихо, никому не вредила, наоборот, помогала детям-сиротам. Но нет же, кто-то всё время подбрасывал дровишки в затихающее пламя негодований по поводу неравного брака. Проходят года, вы родились, почти выросли, а оборотней всё беспокоит, что у вожака жена простолюдинка! Это странно. Такие вещи не происходят просто так! Но, видимо, ваши родители к этому привыкли, считая, что всё это неприятно, но не более, и разве мог ваш отец предполагать, что в определённый момент это всё сыграет свою зловещую роль?

Гор как наяву видел прошлое. Отец, сидящий во главе стола; рядом мать, она улыбается приехавшему ненадолго сыну; беты, уткнувшиеся в тарелки, словно отрабатывающие повинность, а не присутствующие на праздничном обеде; гордая Чарна, смело взирающая на всех.

Ему всегда было обидно за мать. Чарна из той же деревни, не такая красивая, как мама, но на неё смотрят по-другому, мамину подругу приветствуют, даже заигрывают с ней.

Он однажды выкрикнул матери, чтобы она училась у Чарны, была смелее и не позорила отца! А у неё заблестели глаза и она, ничего не сказав, ушла. Как же больно сейчас за те слова!

Анна говорит, что отношение к его матери во многом было сформировано искусственно. И память тут же подбросила ему то, что спровоцировало его давние обидные слова маме. Случайно услышанный разговор служанок, о том, что жена вожака держится возле него только потому, что всё время поит альфу всякой дрянью, чтобы он любил её, и именно из-за этого мерзкого снадобья у них больше нет детей.