Книга Во славу человечности!, страница 197 – Юлия Меллер

— Он был юнцом, которому приходилось выживать и противостоять бетам отца. Ему не до слуг тогда было, впрочем, как и мне. Наши жизни висели на кончике хвоста. Чарна взяла на себя все заботы, и даже сейчас он плохо представляет, что за жизнь протекает в его доме. Можно сказать, что она полновластная хозяйка в замке не одно десятилетие.

— Так-так-так, всё очень ловко подстроено, но всё же прозвучало весомое слово Энира против всей прислуги, которую обычно даже не спрашивают, но другие беты всё равно открыли охоту?

— Вы не понимаете всей сложившейся обстановки, — покачал головой Семич. — Я помню ходившие разговоры о женитьбе вожака на Алье. Этот брак не одобрял никто! Даже простые оборотни плевались при упоминании о ней. Слабая волчица из низкого сословия! Её жизнь предназначена для удовлетворения мужчин и рождения новых работников, а её вознесли на самый верх!

— Но Чарна…

— Чарна как раз вписывается в сказку, она — подтверждение глупых мечтаний сильных оборотниц среди разных сословий.

— Вы хотите сказать, что от Альи избавились с удовольствием, как только был даден повод?

— Да. Энира устранили, буквально чудо, что он выжил; Гора списали со счетов, а Чарну оставили, демонстрируя свою справедливость и что их невозможно упрекнуть в попрании всеобщей мечты.

— Вы каждый раз насмешливо произносите слова «мечта», но разве это не так? Сила для вас ведь важна?

— Да, моя королева, без силы никак, но сильных оборотней больше, чем свободных земель.

— Поэтому поддерживается миф, что сильные самцы и самки всё же могут так или иначе пробиться к вершине?

— Это не миф, такое происходит, но с женщинами значительно реже, а уж чтобы из низов допрыгнуть до вожака!

— Так, хорошо, мотив действующей тогда знати по отношению к Алье и Чарне понятен. Беты, принимавшие участие в следствии, живы?

— Нет. Кто-то из них бросил вызов Гору, а кого-то он вызвал сам. Они считали его юнцом, сыном Альи, а не сыном альфы — и сильно просчитались! Он боролся за себя, мстил за мать, это придавало ему сил.

Аня устало откинулась на подушки.

— Семич, вы понимаете, насколько опасна Чарна? Она кропотливо создала условия для обвинения Альи в преступлении, потом совершила это преступление. Считайте! Смерть вожака — одна штука, как следствие — охота на жену с тремя малышами тоже на её совести. Дальше сгинувшие служанки. Сколько их было?

— Четверо.

— Записывайте тоже на её счёт! Теперь, услать слуг в армию — снова кладите груз смертей на её совесть. Чистеньким замковым оборотням не выжить среди солдатни и сражений. Ещё не забудем о лекаре, так удачно для неё натолкнувшимся на оборванцев. Если бы он официально объявил, что жена вожака беременна, то никакой охоты не было бы.

— Казнь отсрочили бы, но как только она родила, то наказания ей все равно было бы не миновать.

— Как знать! Если Гор взял власть в свои руки, то он не отдал бы мать на растерзание.

Семич подскочил, не в силах удержать эмоции и выползшие когти, принявшись нервно кромсать крышку сундука под настороженными взглядами Марьяши с Цией.

— Вы правы! Тысячу раз правы! Я теперь думаю о том, что беты не могли не почуять, что Алья в положении, но предпочли этого не замечать.

— Думаете, насчёт лекаря кто-то из бет подсуетился?

— Я уже ни в чём не уверен. Я корю себя за безразличие! Столько лет я упивался своими страданиями, переживал, что вынужден был стать палачом стаи, но достоин ли я вашего доброго взгляда, если даже не обеспокоился несправедливостью, творимой с женой старого вожака? Я сочувствовал юному Гору, но в глубине души был удовлетворён тем, что грязная оборотница оправдала все наихудшие опасения нашего общества, а потом получила по заслугам. А у неё зародились трое малышей! Благословение ночи!