Книга Не жизнь, а роман!, страница 220 – Юлия Меллер

Вернувшись, она сразу была вовлечена в кутерьму. Женщины собрались вместе и обсуждали недавнее происшествие, заинтересованно смотрели в сторону гостьи. Потом в помещение внесли большую каменную плиту, поставили её на пол, и все расселись вокруг на подушках.

После короткой молитвы было позволено угощаться. Катя с удивлением отметила, что не все женщины были мусульманками.

— Это язычницы, — шепнула ей соседка справа, — верят в солнце, ветер и мать кобылицу, — хихикнула она.

— Не слушайте эту завистницу, — наклонилась к Катерине соседка с другой стороны, — свет и огонь в их вере всего лишь зримое воплощение Бога в нашем мире. А верят они в осознанность действий, в гармонию духовного тела и физического…

— Что ты болтаешь? Хочешь склонить нашу гостью в их веру? «Счастье тому, кто желает счастья другим»^[37], — насмешливо процитировала кого-то соседка справа, но спор затих, не успев разгореться.

Ввели Юмна и женщины вручили ему подарки. Мальчик улыбался, благодарил и торопился уйти на мужскую половину, однако, Кате было приятно, что её дар заинтересовал его и он не выпустил лабиринт из рук. Потом все вышли в сад, чтобы посмотреть на приглашённых танцовщиц, после уже сами танцевали. В какой-то момент к Катерине подошла богато одетая красивая женщина средних лет и прошипела ей в ухо:

— Если ты не уберёшься отсюда завтра, то пожалеешь.

Это было предупреждение второй жены аги Яваша Айкун, и ответа не требовалось. Но ещё хуже оказалось, что после трудного и шумного дня Катю позвала к себе в покои байбише, чтобы вежливо намекнуть о том, что гостье пора домой.

— Меня задерживает невозможность продать украшение, — попробовала Катерина воспользоваться заинтересованностью старшей жены в её скором отъезде.

— Для вас сделано немало, вы злоупотребляете нашим радушием, — размеренно произнесла каждое слово байбише и удостоила Катю долгим взглядом, чуть сдвигаясь в сторону, чтобы гостья увидела валяющийся свой подарок для Юмна в разломанном виде, но той отступать было некуда.

— Я понимаю, что раздражаю вас, но…

— Нет, не понимаете. Ваше присутствие сделало несчастным моего мужа. Он переживает измену и казнь Мануш, предательство родственника, дети остались без матери, а ещё вы тут улыбаетесь, провоцируя Айкун на решительные шаги.

— Да, конечно. Благодарю вас за возможность отдохнуть в вашем доме. Завтра же я попрощаюсь с вами.

— Я рада, что вы правильно поняли меня. Не стоит лишний раз подвергать свою жизнь опасности, — намекнула байбише и, отвернувшись к окну, показала, что аудиенция окончена.

Оставалось только раскланяться и подготовить свои вещи для путешествия.

Прибежавшая Дохик молчаливо забрала наряды, выданные агой, и шепнув, что Айкун действительно затевает какую-то пакость, быстро выбежала.

Рано утром, Катерина попросила агу Яваша встретиться и, опустившись на колени, протянула ему медальон с просьбой отпустить графа Раймунда де Тулузе.

Трястись над медальоном в надежде выручить за него пару ослов, было унизительно, уж лучше действительно положиться на судьбу, спасая мужчину из рабства.

Ага долго покачивался с носка на пятку, пытаясь что — то сказать, но лишь тяжело вздохнул и пригласил её в беседку. Там их дожидался какой-то важный старик в огромном тюрбане с письменными принадлежностями. По велению аги он написал бумагу о даруемой свободе сеньору Бертрану де Бланшфору с его воином Клодом Гарунским и ещё один документ, в котором был подробно описан медальон, послуживший платой за графа де Тулузе. Старик писал медленно, и пока он ещё оформлял первый свиток, ага Яваш ненадолго вышел, оставляя Катерину со стариком. Правда, при выходе из беседки стоял Рутгер и человек, сопровождающий чиновника, но все равно было странно, что ага ушёл.