Книга Не жизнь, а роман!, страница 247 – Юлия Меллер

— Если вы перейдёте границы, то я вам дам знать, и это будет только наше личное дело. Никаких судов, никаких третьих лиц, только вы и я.

Эмэри кивнул, показывая, что готов верить и, словно сбросив с плеч грустный настрой, он воскликнул:

— Вы так ловко пригрозили той деятельной мадам!

Катя подумала, как ужасно звучит «мадам» по отношению к девушке, но это очередное достижение француженок. Слово мадемуазель исчезло из обихода, что, кстати, очень огорчило её маму. Ей нравилось, когда кто-то игриво обращался к ней «мадемуазель».

— В прошлой жизни за то, что не в меру активная мадам позволила здесь себе, — тихо произнесла Катерина, — была бы строга наказана прежде всего своими родителями, скорее всего, её выпороли бы, а сейчас я рада, что всё можно решить довольно мирно. Её наивные убеждения не затронули меня, и поездка в суд стала бы мне развлечением. Девушка просто не понимает, чего требует, в отличие, скажем, от первых женщин-феминисток. Вот те дамы были достойны уважения и преклонения хотя бы за то, что очень сильно рисковали. А в России без всяких феминисток женщины долгое время работали наравне с мужчинами, а чаще выполняли и значительно более тяжёлую работу. Наелись досыта таким пониманием равенства! Сейчас, уж простите, женщины балованы как никогда, и терять это превосходство просто глупо.

— Вы интересно рассуждаете, но многие с вами не согласятся.

— У всех разные ситуации, но здесь, во Франции впору уже жалеть мужчин. Вы видели, как они испугались этой ненормальной? Ребята ничего не смогли сделать, чтобы защититься от неё. А как её выставлял администратор? Он же прятал руки за спиной, лишь бы не касаться её, потому что боялся обвинений, начиная от попыток изнасиловать до ущемления прав, а ведь это частное заведение, и он имеет право выставить любого.

Они замолчали, выбирая себе еду и сделав заказ, продолжили личный разговор.

— Катя, я не жду от вас какой-то особой лояльности в обмен на мой интерес… точнее, я надеюсь, но не хочу торопить вас. Нас с вами сейчас связывает история, и это уже не мало, но если вы сегодня вечером сходите со мною в оперу, то я буду счастлив.

— Опера? Сегодня? Я с радостью! Вы не представляете, как мне этого не хватало, и я уже собиралась сама купить билеты…

— Вы только скажите, что вам желательно — и мы везде побываем, — прервал он её, смотря с надеждой.

— Я соскучилась по всему! Знаете, раньше я редко куда-то выбиралась. Один раз в год в театр, пару раз на выставки и не испытывала тяги к искусству. Детских развлекательных занятий мне хватало. К тому всё было как бы рядом, доступно, и казалось, это будет вечно, а теперь я дорожу всеми дарами цивилизации. Какое наслаждение было посмотреть мультики, съесть шоколад, выпить кофе и какао. А чай! Раньше я пила только сладкий с лимоном, сейчас же меня приводит в восторг терпкий вкус без всяких добавок. Вот вы наверняка не цените, что у вас в доме есть душ. Я же балдею от него уже неделю. Представляете, два душа в доме и свободный доступ к воде! А как меня радуют такие мелочи, как вольготно гуляющие толстые кошки по улицам, возможность покрошить хлеб голубям, увидеть приветливую улыбку соседей, легко общаться с вами. Меня всё это приводит в восторг.

— Я больше всего оценил ваш восторг по поводу меня, — недоверчиво улыбнулся Эмэри, и Катя поспешила отвести от него взгляд. У этого мужчины море обаяния, которому сложно противостоять.