Книга Не жизнь, а роман!, страница 62 – Юлия Меллер

Катя облегчённо выдохнула, а Манон тактично промолчала, что у сеньора есть поприличнее дамы, чем крестьянские юницы. Да и что болтать, если всё в прошлом, и смотрит младший Бланшфор только на свою жену. Не только смотрит, но слушает её, доверяет ей и оказывает не меньшее уважение, чем матери.

— Ну что ж, Манон, давайте-ка решим, что нам надо срочно скормить скотине, что оставим себе, и что следует докупить. Заодно потренируетесь в счёте.

Несколько дней прошли в плавной круговерти повседневных хлопот. Ради эксперимента и чтобы сделать приятно жене, Бертран выбрал три семьи, выделил им землю и, назначив плату, предложил самим решать, что сажать, как растить и где продавать, чтобы выплатить деньги и не остаться в убытке. Ему было интересно, что из этого получится. В принципе было бы неплохо, если его воякам не надо будет больше дежурить и присматривать за работой крестьян на его огородах и виноградниках.

Почти круглосуточно он сидел на коне, патрулируя земли и попутно присматривая за жителями. Катя осваивалась в замке, следила за строительством, встретила дополнительно нанятую бригаду каменщиков. Как только окончательно подсохли дороги и солнышко прогрело землю, так чета младших Бланшфоров выехала в маленькое путешествие по окрестным городам в поисках интересного товара.

Карета у Бертрана была старой, и Катя без жалости вырезала в дверцах большие дырки под окна, установив там поднимающиеся наверх жалюзи, сделанные из лубочных полосок. Эта предосторожность была на случай дождя или сильного ветра, поднимающего пыль, а так крошечному коробку под названием карета требовалась усиленная вентиляция.

С собой у Катерины было собственноручно изготовленное тонковатое, но всё же шерстяное одеяло, пододеяльник, настоящая пуховая подушка с наволочкой и большая вытертая шкура в качестве простыни на колкое сено. Без этого набора она ни в какую не соглашалась ехать.

Бертран ворчал, но рано утром перед отъездом с удовольствием отправился исповедоваться и от души жаловался на жену. Священник, уже длительное время, не получая подношений в церковь, подозрительно косился на счастливого сеньора и всё чаще его наставлял, что женщины — суть коварства, медленно сводящее с ума достойных мужчин. Ябедничая на жену, сеньор успокоил священника, а творожная запеканка с дюжиной запечённых яиц привели того в почти радушное настроение.

Катя старалась минимально общаться с этим представителем церковной власти из-за его резкого запаха, после которого ещё долго в горле стоял ком, который не сплюнуть и не проглотить. А ещё она находила его человеком малообразованным, но жадноватым и любящим настраивать мужчин против женщин, объясняя, что они сродни животным или хуже. Многие после вдохновлённых речей своего пастора учили дома послушанию жён и дочерей, находя в этом приятное времяпровождение, а многие обвиняли своих супружниц в ведьмовстве, полагая, что их жизнь не сложилась именно из-за женского коварства.

Бертран вмешивался, уговаривал ретивого служителя умерить пыл, лишал финансовой поддержки, но селяне сами подкармливали непримиримого сподвижника и только больше уважали его. Но как бы сеньор ни относился к священнику, он не мог игнорировать его, и своей Катрин не советовал проявлять неуважение.