Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 1, страница 25 – Марина Эльденберт

Они смеялись над ней! Над… над кровью, над сестрой верховного эрда! А он…

— Позволишь смеяться над собой? — рванувшись из рук Хааргрена, выплюнула она в спину уже успевшему развернуться брату. — Это над тобой они смеются, когда смеются надо мной! В этом наше основное отличие, потому что я никогда никому не позволю издеваться над моим сыном и использовать его в своих планах. Даже тебе!

Адергайн обернулся, и серебро сияния вздрогнуло, заколебавшись штормовыми волнами. Вместе с ним, казалось, вздрогнул весь зал и все присутствующие, которым разом расхотелось смеяться. Велиферты разве что со стенами не слились, вцепившись в свои тленные алебарды, а Адергайн, вперив в нее почерневший взгляд, произнес:

— Пожалуй, обучение стоит начать прямо сейчас, Хаар. — Его слова крошились как камень под ударами тлена. — Накажи ее. Прямо здесь.

Тэйрен задохнулась от прозвучавшей в словах брата жестокости. Нет, она давно не тешила себя мыслью, что значит для Адергайна хотя бы что-то, но ведь что-то же должна была значит ее кровь! Она, родись она тоже мальчишкой, была бы наравне с ним во всем, претендовала бы на престол! Но то, что природа позабавилась, сделав ее женщиной, очевидно, решало все. Потому что по залу снова пронесся гул смешавшихся воедино голосов, но ни от кого из присутствующих, ни в ком из них Тэйрен не ощущала даже минимальной поддержки. Скорее — диковатое возбуждение близостью интересного зрелища и настороженность: как двигаться и что говорить, чтобы не оказаться на ее месте? Никогда не оказаться на ее месте.

В руках Хааргрена она была как в оковах, открывать портал было бессмысленно. Еще бессмысленнее было пытаться ударить его заклинанием: на таком расстоянии любой рикошет вопьется в тело с немыслимой силой, ударив отдачей по ней едва ли не сильнее, чем по нему. Поэтому все, что ей оставалось, это прошипеть:

— Пусти меня! Отпусти немедленно! — вложив в голос всю свою ненависть и все презрение, которое носила в себе с самого детства.

Она помнила, как Хааргрен впервые появился в их замке: его отец, решив, что такой уродец ему в доме не нужен, хотел от него избавиться, но так получилось, что свидетелем этого стал Адергайн. Он выпросил у Верховного эрда, их отца, Хааргрена как новую для себя игрушку. Тэйрен помнила, что когда озлобленный, яростный и полудикий недодраконенок впервые появился в их замке, она пришла познакомиться с ним. Пришла, а еще притащила самое вкусное, сладости, которые очень любила сама. В ответ Хааргрен швырнул в нее подносом и велел убираться, и никогда больше не приближаться к нему. Тогда он рисковал тем, что отец вполне мог бы свернуть ему шею, но Тэйрен не пошла жаловаться. А Адергайн незаметно увлекался своей игрушкой все больше и больше, и вот уже Хааргрен мог появляться на встречах наравне с остальными детьми аристократов.

Отец находил это забавным и не противился, Адергайну никто из его друзей перечить не мог, а Хааргрен готов был за него перегрызть глотку любому. Любому, кто косо посмотрит или попытается сделать против него хотя бы что-то. Детские игры жестоки, особенно если это детские игры темных, и временами зазнавшихся аристократов выносили с переломанными носами, в мясо разбитыми лицами или полупридушенными заклинаниями, которые Хааргрен впитывал на занятиях вместе с ее братом. Все жалобы от их родителей отец отклонял: по рождению Хааргрен тоже был аристократом, к тому же, если в Мертвых землях кто-то не мог за себя постоять, это считалось признаком слабости. Тэйрен же ненавидела его с каждым днем все сильнее. Во-первых, потому что он неизменно считал девчонку ниже себя и не стеснялся это показывать презрительными ухмылками, во-вторых, потому что он стал гораздо ближе к Адергайну, чем она. Его сестра-близнец.