Книга Истинный на 21 день, страница 123 – Кира Эро

Он поднял руку — медленно, с трудом, пальцы дрожали, — коснулся моего лица, провёл по щеке, размазывая слёзы.

— И спас… свою принцессу.

Я задохнулась — резко, судорожно, чувствуя, как сердце сжимается так сильно, что больно дышать.

— Ты будешь жить, — прошептал Шелтис, глядя мне в глаза. — Жить, Эш.

Рука его погладила меня ещё раз — лёгкое прикосновение, почти невесомое.

— Жить.

Мир поплыл перед глазами.

Я почувствовала, как тьма наступает с краёв зрения, заполняет собой всё, выталкивает меня в небытие. Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание — лицо Шелтиса, его улыбка, его рука на моей щеке.

А потом — ничего.

Только темнота.

Я проснулась от голосов.

Белый потолок плыл над головой размытым пятном, медленно обретая чёткость, проявляясь деталь за деталью — лепнина, тонкие узоры по краям. Красные покрывала укутывали меня тяжёлой тканью, мягкие подушки под головой пахли чем-то домашним, знакомым до боли. Моя спальня. Ирвейн. Замок.

Как я здесь оказалась?

Память возвращалась обрывками — храм, кровь на мраморе, Шелтис на коленях, обнимающий труп собственной матери, его рука на моей щеке, его слова, прозвучавшие как последнее прощание.

— Нет, Ферди, я не дам их разделять! — голос Альмареля ударил по ушам резко, почти истерично, совершенно не похожий на его обычную сдержанность. Брат говорил быстро, отрывисто. — Ты не понимаешь! Их нельзя разделять!

— Послушай, успокойся, — голос Фердинанда прозвучал усталым, терпеливым, таким, каким он всегда говорил, когда пытался утихомирить младших братьев. — Ты мне про свою связь все уши пожужжал уже. Они справятся. Верховный в них столько сил влил, что им хватит на неделю вперёд.

— Ферди, она сумасшедшая, — в голосе Альма прорезались слёзы. — Пошла за ним туда. Говорит, сжечь Альдеон. Какой к чёрту Альдеон! Это за ним, я только потом понял. Она ведь думала, он её предал. И всё равно пошла.

Тишина повисла в воздухе — тяжёлая, наполненная невысказанным.

— Ты бы тоже пошёл, — произнёс Фердинанд негромко, и в голосе прозвучало понимание, какое-то глубокое, выстраданное. — Сокровище, Альм… не объяснить словами. Найдёшь своё, поймёшь.

Знакомая рука коснулась моего лба — тёплая, большая, с мозолями от рукояти меча. Пальцы скользнули по вискам, убрали прилипшие к коже волосы. Я застонала — тихо, почти беззвучно, чувствуя, как тело болит, каждая мышца ноет, словно меня пропустили через жернова.

— Ну вот видишь, просыпается, — голос Фердинанда прозвучал с облегчением, и я почувствовала, как его рука сжала мою ладонь — крепко, по-братски.

Я открыла глаза — медленно, с трудом, веки казались тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Над моей головой склонилось лицо старшего брата — знакомые черты, серые глаза, такие же, как у меня, тёмные волосы, тронутые первой сединой у висков. Он улыбался, хотя было видно, что устал — круги под глазами, бледность, напряжение в уголках губ.

— Ну что, безумная ты наша, как дела? — спросил он с усмешкой. — Ты в курсе, что заставила братца-мага вынести вас с поля боя? Альм никогда не отличался любовью к приключениям, между прочим.

Горло пересохло, язык прилип к нёбу, слова застряли где-то глубоко внутри.

— Ферди? А… Шел?

Фердинанд улыбнулся шире, кивнул куда-то в сторону.