Книга Истинный на 21 день, страница 17 – Кира Эро

— Что это за чёртова метка, дроу?

Он посмотрел на меня сверху вниз — спокойно, почти лениво, — и улыбка стала шире.

— Ну как же, разве ты ничего не знаешь про истинность, маленький матриарх? — протянул он, и в голосе зазвучала насмешка, лёгкая, играющая. — Я твой навеки, вот это всё скучное… впрочем, я думаю, можно пропустить клятвы и начать с постели.

Я ударила его кулаком по лицу. Резко, не думая, не сдерживаясь. Костяшки пальцев взорвались болью, и я почувствовала, как его голова дёрнулась в сторону, как губы треснули, как на них выступила капля крови.

Дроу снова засмеялся.

— О, уже ласки? — выдохнул он, и в голосе прозвучало что-то, что заставило меня напрячься ещё сильнее. — Какая горячая.

Я развернулась к страже, чувствуя, как руки дрожат от злости, как дыхание сбивается, как метка пульсирует так яростно, что кажется, узор сейчас прожжёт кожу насквозь.

— Подземелье, — бросила я коротко, и голос прозвучал холодно, жёстко. — Немедленно.

Пока я не убила его прямо тут.

Стражники кивнули, схватили дроу за плечи, потянули к выходу. Я смотрела им вслед, чувствуя, как злость кипит в груди, как сердце колотится так сильно, что перехватывает дыхание.

Дверь открылась. Алмарель вошёл сразу — он ждал за дверью, — и в глазах читалось беспокойство, которое он не умел прятать.

— Эш, — начал он осторожно, — природу связи нужно проверить. Кейн говорит…

— Я иду в подземелье, — оборвала я его, и злость прорвалась в голосе, острая, неконтролируемая. — Пришли туда Кейна. И палача, не знаю.

— Эш.

— Что, Эш? — я повернулась к нему, и в груди что-то сжалось, горячее, болезненное. — Эта зараза ничего не говорит. Значит, придётся пытать.

Подземелье встретило сыростью — тяжёлой, липкой, въедающейся в кожу. Факелы горели тускло, отбрасывали дрожащие тени на каменные стены, и воздух пах плесенью, старой кровью, чем-то горьким, что оседало на языке и не давало нормально дышать.

Я спускалась по ступеням медленно, чувствуя, как метка пульсирует сильнее с каждым шагом, как под кожей что-то натягивается, тянет вниз, туда, где держали дроу.

Он висел на цепях. Руки подняты над головой, запястья стянуты железными кандалами, тело слегка провисало, опираясь носками о каменный пол.  Теперь серая кожа казалась почти серебристой, мышцы играли под ней при каждом движении. Я заметила — не хотела замечать, но заметила, — что шрамов почти нет. Пара тонких линий на рёбрах, едва заметный след на плече, и всё. Кожа почти идеальна.

А говорят, матриархи жестоки.

Шелтис посмотрел на меня спокойно. Он ждал. Знал, что я приду. Не удивился.

А когда подошла ближе, подался вперед.

— Сама  пришла, маленький матриарх? Может, лучше и правда в кровати повеселимся? Пытки - это ужасно скучно. Королева устраивает их каждые три дня. Знаешь, я почти никогда не участвую.

Рядом стоял палач — массивный мужчина с кнутом в руках, тяжёлым, плетёным, с узлами на концах. Кейн устроился у стены, опёрся о посох и держал в руках пергамент, готовый фиксировать. Изучать. Дай магу волю, он бы вскрыл Шелтиса с удовольствием.

Я обошла дроу по кругу, осматривала, оценивала, чувствовала, как метка пульсирует так яростно, что, кажется, сейчас прожжёт кожу насквозь. Намерение. Ей передаётся моя ярость.

— Начинайте, — бросила я коротко, и голос прозвучал холодно, жёстко.