Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 165 – Людмила Закалюжная

Воронцов допил чай, поставил кружку на стол.

— Хорошо. Завтра после обеда я привезу ее к Марине Алексеевне.

— Вот и славно. — Лебедев потер руки. — И, ваше сиятельство… будьте готовы к тому, что после этого визита девица Горская может несколько изменить свои планы.

Максим кивнул, поднялся, надел цилиндр.

— Я вас понял. Если это все, позвольте откланяться.

— Ступайте, ваше сиятельство. И помните: княгиня умеет быть благодарной.

Лебедев смотрел вслед удаляющейся фигуре Воронцова, и улыбка сползала с его лица, сменяясь задумчивым прищуром. Врал князь или говорил правду? Это предстояло выяснить.

Несколько часов спустя, когда на Мироград опустились сумерки, за окнами кареты поплыли редкие огоньки окраин, где дома бедняков жались друг к другу, а фонари горели через один. Карета советника мерно покачивалась на дорожных ухабах. Откинувшись на бархатную спинку сиденья, Лебедев скользнул взглядом по своему спутнику. Тот сидел неподвижно, сложив руки на коленях, и только ноздри его длинного, острого носа хищно раздувались, втягивая воздух, пропахший плесенью, прелыми листьями и чем-то еще, неуловимо горьким, что тянуло с улицы.

В дорогой карете советника Нюхач смотрелся так же уместно, как дворняга в великосветской гостиной, но Лебедев умел не замечать неудобного, когда дело касалось работы.

— Согрейся, — Павел кивнул на фляжку в боковом кармане кареты. — Промерз небось, пока ждал.

Нюхач отрицательно качнул головой, не сводя с советника взгляда. Этот человек умел сохранять выдержку и не тратил слов попусту. За что Лебедев его и ценил.

— Хорошо, тогда к делу. — Павел сунул руку во внутренний карман пальто, извлек бархатный черный мешочек, стянутый серебряным шнурком, и достал из него небольшую вещицу. На ладони лежал темный кристалл, размером с крупную сливу, опутанный тончайшей серебряной нитью, которая слабо светилась даже в полумраке кареты.

Нюхач подался вперед, разглядывая артефакт. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение — смесь восхищения и опаски, исходящих от человека, понимающего, какая сила лежит на этой ладони, — и советник понял: тот оценил вещицу по достоинству.

— Узнаешь? — усмехнулся Лебедев и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Таких во всей империи штук пять, не больше.

Советник убрал кристалл в мешочек и отдал Нюхачу. Тот взял его с осторожностью, которую проявляют люди, привыкшие иметь дело с дорогими вещами, способными убить при неправильном обращении, и быстро, почти незаметным движением, спрятал во внутренний карман сюртука.

— Своему человеку объясни, как пользоваться. — Павел говорил ровно, словно диктовал меню на званом обеде. — Активируется касанием, и так же, касанием, артефакт прекратит запись. Как будет готово, отправишь записку с посыльным в трактир «Золотой орел». Я там обедаю каждый день, мне передадут. А вечером встретимся на этом же месте, как и сегодня.

— Объект? — коротко спросил Нюхач.

— Священник Никодим. Служит в церкви при Нижнем Кроме. — Лебедев поправил манжету, выглянул в окно на проплывающие мимо огни вечернего Мирограда. — Тот самый, у которого техник из Нижнего Крома исповедовался перед смертью.

Нюхач кивнул — он уже знал эту историю, Лебедев позаботился, чтобы до него дошли нужные сведения.

— Завтра вечером Никодим будет в кабаке «Разгуляй». Это в Нижнем Кроме, на окраине, место дрянное, но он там каждый четверг бывает. — Лебедев поморщился — сама мысль о подобных заведениях вызывала у Павла брезгливость. — Твой человек пусть подсядет к нему, сыграет старого знакомого, который тоже при церкви состоит. Пусть назовется дьяконом из другого прихода, скажет, что переводят его в Нижний Кром, вот и пришел разведать обстановку. Лесть все любят, даже священники.