Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 52 – Людмила Закалюжная

Вовка почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Может, неспроста Фролов в последнее время постоянно находил причины задержать оплаченные материалы. И вообще, подмастерье заметил, как купец стал вести себя более высокомерно. Нет, Арсению Петровичу он не грубил, а вот с Григорием Львовичем теперь разговаривал по-другому. В его речах проскальзывали снисходительные интонации, а порой и едва заметные насмешки. Он словно перестал считать помощника мастера равным себе. Фролов и раньше не замечал Вовку, а сейчас… На душе стало тяжело от нехорошего предчувствия, будто нанее положили камень.

— Ладно, — после короткой паузы согласился Арсений Петрович. — Рискнем. Сейчас составлю список, а ты отправь Вовку к Краснову. Пусть передаст, что заказ срочный. Посмотрим, что будет.

Услышав приближающиеся к двери шаги, Вовка резко отскочил, сделав вид, что только подходит. Дверь распахнулась, и вышел Григорий Львович. Его круглые глаза за стеклами очков беспокойно бегали.

— А, Вовка, ты тут как раз. Давай сюда чайник. Надо бы быстро подскочить к купцу Краснову, на Торговую улицу. Арсений Петрович уже пишет тебе список.

— Сделаю, — мысли путались. Они подозревают Фролова… Хотят сменить поставщика Какая-то тайная игра велась за его спиной. Но ради мастера и его дочери подмастерье был готов на все.

— Пока глянь, как там Алиса Арсеньевна. Чтобы барышня не заскучала, — шепнул Григорий Львович, забирая у Вовки чайник.

Подмастерье кивнул и ринулся наверх, только в мастерской оказалось пусто, и Вовка сначала растерялся, а потом заметил открытую дверь в комнату Арсения Петровича. Паренек бросился туда и застыл, когда увидел в полумраке Алису Арсеньевну возле голубоватого кристалла, который крепился на железном держателе.

Барышня не просто смотрела на камень. Она его изучала. Ее пальцы медленно водили по холодной поверхности, а взгляд был сосредоточенным и каким-то… отстраненным. Вовка видел, как ее губы шевелятся, словно она что-то высчитывает или вспоминает. Алиса Арсеньевна почувствовала его взгляд и резко обернулась. Мелькнувшая в глазах паника тут же сменилась привычной маской вежливости.

— Вовка, испугал, — улыбнулась дочка мастера, да вот только глаза ее не улыбались, оставались серьезными. — Ты как раз кстати. Проводи меня, пожалуйста, к главной панели, от которой работает вся защита дома. Мне хочется взглянуть на имперские артефакты.

Голосее звучал ровно, но Вовка уловил легкую фальшь. Зачем барышне, никогда не интересовавшейся техникой, лезть к главной панели? Но ослушаться он не смел. Кивнул и повел Алису Арсеньевну к потайной дверце за лестницей, ведущей в подвал.

Пока они шли, в голове у Вовки пронеслись обрывки знаний об устройстве защиты. Он сам помогал Григорию Львовичу менять артефакты на имперские, потому и знал о них так много.

* * *

Защита папиной мастерской была не набором безделушек, а магией, вплетенной в саму плоть стен. Я чувствовала ее ровный, едва уловимый гул кожей — вибрацию, ставшую за годы такой же привычной, как стук собственного сердца. Это была сложная, дорогая симфония, где каждый инструмент — от самой тонкой серебряной жилы в стенах до усилительных артефактов у дверных проемов — играл свою партию. Отец позаботился о безопасности, и это означало, что он вполне понимал: не всем могут понравиться его изобретения. Я вдруг поняла, что с этой стороны я отца не знала. Да, мой отец был гениальным мастером, да, его убили из-за изобретения. Но лишь сейчас, увидев его творения, прикоснувшись к ним, я по-настоящему поняла масштаб его работы. Для меня он был любящим папой, который заботился о дочери, потакал ее капризам, баловал новыми нарядами, но как великого мастера я его не ощущала. Потому что никогда по-настоящему не интересовалась этой стороной его жизни. Стало грустно; кто знает, может быть, тогда я смогла бы все предотвратить, если бы хоть чуточку помогала ему в мастерской. Взялась бы за ведение бухгалтерии, например.