Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 60 – Людмила Закалюжная

Отец поддержал тост Воронцова, и я заметила, как он внимательно наблюдает за Максимом. И я слишком хорошо помнила, что отцу князь нравился. «Ах, если бы ты только знал, что этот мерзавец отправил меня на костер, папа».

— Если вы не против, то я бы еще на следующей неделе заглянул к вам в мастерскую, — Воронцов явно не торопился. Ужин закончился, и мы перебрались в гостиную.

— Я буду рад, ваше сиятельство, только… — отец вдруг замялся. — У нас с Алисой намечается поездка в усадьбу… это за Веретьево, чтобы не вышло так: вы приехали, а меня — нет.

Кулаки невольно сжались. Плохо, что Орден теперь будет знать, что мы собираемся поехать в «Каменную Розу».

— Давно я не был в тех краях, — я знала, к чему клонит Воронцов. — Там же у вас бор… С удовольствием бы побродил по лесу, подышал хвойным воздухом. Все дела и дела.

Чтобы Воронцов следил за мной? Ему там делать нечего.

— Дорога дальняя, ваше сиятельство, да и усадьба у нас заброшена, — я пыталась вежливо отказать, а сама думала: «И твое присутствие нам ни к чему».

— Для чего же вы отправляетесь в такое небезопасное место? — удивленно спросил Воронцов.

С каким удовольствием я бы ему ответила: «Не твое дело!»

— Алиса хочет съездить. «Каменная Роза» — усадьба Каравелла, —принадлежала моей супруге, и мы там жили, пока не случился… пожар. Елена погибла… — в глазах отца блеснули слезы, и он опустил взгляд на свои пальцы, которые крутили бокал за высокую ножку. — Память порой кажется нам тяжелой ношей.

— Я тоже ее ношу, папенька, — слова сами вырвались, и я тут же почувствовала взгляд Воронцова. Он анализировал. Как следователь. Как охотник. Пусть думает, что я — сентиментальная дурочка, одержимая призраками семьи. Так даже лучше. Для меня поездка в усадьбу была не бегством в прошлое. Там я надеялась получить ответы.

— Прошу прощения за это семейное отступление, ваше сиятельство, — я обернулась к нему, надевая маску светской учтивости. — Надеюсь, мы не утомили вас.

Я на миг заметила в его холодных глазах… сочувствие? И мое предательское сердце екнуло от неожиданности. Когда-то я знала такого Максима и была влюблена в него.

— Нисколько, — произнес князь, и его бархатный голос прозвучал чуть глубже, с хрипотцой. — Семейная история — это всегда… самое ценное. И самое хрупкое. Следует ее беречь.

Эти слова прозвучали как отголосок моих собственных мыслей. Как эхо из того будущего, где он не берег ничего, даже… нашу любовь. Горечь подступила к горлу. Я лишь кивнула, не в силах ответить.

Когда князь уезжал, я стояла у окна, кутаясь в шаль, которая вдруг перестала греть, и наблюдала, как Воронцов растворяется в темноте. А меня не покидала мысль: «Выходит, мои родители погибли от магического пламени в разное время, и я… должна была сгореть. Случайность ли это? Вряд ли».

— Проклятье! — Фролов хлопнул по столу изо всей силы. Вскочил. Заметался по кабинету. Нюхач, хитро усмехаясь, продолжал пить чай. — Решил, значит, проверить. Ну, я устрою Горскому! Вот он у меня, где голубчик!

— Успокойся, Константин Борисович, — раздраженно цокнул главарь. — Решим этот вопрос. От одной детальки ничего Горский не изобретет, а ты продолжай тянуть резину, как было велено. Да, вот…

Нюхач бросил на стол конверт.

— Это от Лебедева.