Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 70 – Людмила Закалюжная

— Там был ее храм, — проговорил он наконец. — Все, что осталось от наследия рода Каравелла, и я рад, что… моя кровь все же пересилила.

Неожиданно карету тряхнуло на ухабе, и я увидела, как за окном возник придорожный крест, обвитый иссохшим шиповником.

— Ты… о чем? — Отец знал больше, чем говорил.

В книгах из библиотеки я искала хоть какую-то информацию о роде Каравелла, но ничего не нашла. О «Сердце Феникса» было полно разных легенд, а вот хранители в них выступали то на стороне добра, то на стороне зла. Особенно очерняли огненную магию сегодняшние религиозные деятели.

Раньше, в далеком прошлом, храм Творца был не просто зданием, а духовным и магическим центром империи. В столице он представлял собой грандиозное сооружение с куполом, напоминающим небесную сферу, где вместо звезд сияли Вечные свечи.

Искусство хранителей не ограничивалось простым выполнением ритуалов — оно представляло собой созидательный акт. С помощью пламени они как бы выстраивали мост между человеческим миром и Творцом. Возжигание Свечи становилось ключом к усилению влияния божественного начала в мире, к привлечению благодати, обретению защиты и сохранению магического равновесия. Такое действо несло в себе великую честь — но вместе с тем и непомерную тяжесть ответственности.

Если бы не случилась ужасная катастрофа «Пламя Гордыни», то и сейчас в нашем мире была бы магия, не требовалось бы придумывать заменитель артефактов, а монополия древних родов никогда бы не возникла.

В прошлые времена магия витала в воздухе, и каждый человек мог использовать силу, кто-то сильнее, кто-то слабее. Здесь все зависело от силы рода. Самая могущественная магия была у хранителей, поэтому им и досталась такая важная роль.

— Так, просто мои мысли. — Отец не отрывал взгляда от окна, где капли стекали по стеклу, оставляя за собой мутные дорожки. Его голос звучал задумчиво, словно он погрузился в воспоминания. — Елена любила осень, даже такую дождливую. Она ее успокаивала.

Больше мы не говорили ни слова. Только стук колес и капель дождя заполняли пространство кареты. Каждый думал о своем, глядя в окно на дорогу, покрытую желтыми листьями.

* * *

Кабинет архиерея Валериана находился в самом сердце Архиерейского дома в Мирограде, но путь к нему лежал через лабиринт потайных коридоров, известных лишь избранным. Это было место, где обитало «другое лицо» служителей Творца — тех, кто отвечал за сохранность нынешних религиозных ценностей в империи. Официально его преосвященство, викарный архиерей Валериан, числился в Канцелярии Духовного Надзора смиренным блюстителем догматов, ученым мужем, погруженным в богословские споры. Но камни этих потайных комнат помнили иное: здесь рождались предписания Братства Пепла, которые никогда не попадали в официальные реестры, и принимали людей, чьи имена стирались из всех списков.

Сама комната была аскетична: голые каменные стены, массивный стол из темного дуба, полки с фолиантами, чьи переплеты не содержали опознавательных знаков. Лишь в углу, в нише, стояла небольшая медная кадильница на трех ножках — стилизованное изображение птицы, похожей на феникса. В ней не курился фимиам, но от нее исходил слабый, едва уловимый аромат ладана и… озона. Запах старой, сдерживаемой силы.