Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 74 – Людмила Закалюжная

Максим кивнул коротко и почтительно. Но прежде чем выйти из ресторана, он встретился взглядом с Лебедевым, и советник заметил ярость в его зеленых глазах.

* * *

Дорога к «Каменной Розе» становилась все хуже и хуже. Дождь превратил ее в грязную кашу, в которой карета то и дело застревала, кренясь на разбитых колеях. Юрка, вымокший до нитки, раз за разом слезал с козел, подкладывая под колеса хворост и ругаясь сквозь стиснутые зубы.

Я сидела, прижавшись к стенке кареты, и смотрела на отца. Он дремал, прислонившись к подушке, но сон его был беспокоен — веки подрагивали, губы шептали что-то неслышное.

«Сердце Феникса» под платьем вело себя странно. Оно не грелось и не холодело. Оно… вибрировало. Тихо, едва уловимо, словно откликалось на какой-то зов. Чем ближе мы подъезжали к усадьбе, тем сильнее становилась эта вибрация, так похожая на… тоску?

Что за ерунда лезет в голову? Я закрыла глаза, пытаясь уловить обрывки детских воспоминаний. Высокие деревья. Запах яблок из старого сада. Голос матери, читающей сказку у камина… ковер с вышитым золотым фениксом. Я знала, что просто обязана спуститься в подвал.

Карета резко дернулась и встала как вкопанная. Послышалось отчаянное ругательство Юрки и фырканье лошадей.

— Что случилось? — встрепенулся отец.

— Колесо, хозяин! — крикнул кучер, спрыгивая с козел. — Спицу, видать, сломало! В такую грязь да на выбоине…

Мы с отцом вышли. Холодный дождь сразу же принялся хлестать по лицу. Вокруг простирался все тот же мрачный сосновый бор, уходящий в серую пелену дождя. Ни души. Только шум ветра в вершинах да хлюпанье грязи под ногами.

Пока Юрка и отец возились у злополучного колеса, я отошла в сторону, под скудную защиту раскидистой ели и раскрытого зонтика. И тут «Сердце Феникса» дрогнуло — не вибрацией, а резким, предупреждающим толчком. Я инстинктивно обернулась.

Из чащи, саженях в двадцати пяти от дороги, на нас смотрел мужчина. Высокий, в темном длинном плаще, лицо скрыто глубоким капюшоном. Он некоторое время стоял неподвижно, а потом направился в нашу сторону.

— Папа… — начала я, но голос сорвался.

— Что, дочка? Замерзла? Сейчас, скоро поедем! — крикнул отец, не отрываясь от работы.

Мужчина приближался, не отводя от меня взгляда, а я разглядывала густую черную бороду, худощавое лицо. Под полами плаща заметила грубые сапоги, утопающие в грязи, и… рясу. Незнакомец не казался угрожающим, и все же… я шагнула ближе к карете, под дождь. Слишком свежи были в памяти неприятные слова, брошенные одним из служителей Церкви, который пришел в мою камеру, чтобы оповестить: «Ведьмы не заслуживают исповедания!»

Так хотелось крикнуть, что я не ведьма, что для Творца все его дети равны. Но сил тогда не было… Вера в справедливый закон, в последователей Творца пошатнулась.

Юрка первым заметил незваного гостя. Кучер выпрямился и настороженно уставился на приближающуюся фигуру.

— Эй, кто идет? — крикнул он, стараясь спрятать тревогу за грозным голосом.

Мужчина остановился в нескольких шагах. Капюшон слегка откинулся назад, и я увидела глаза — голубые с легкой синевой, так похожие на ясное небо. Он склонил голову в коротком, формальном поклоне, сначала в сторону отца, потом повернулся ко мне.

— Мир вам, — произнес незнакомец. — Вижу, беда приключилась. Нужна помощь?