Книга Черное пламя Раграна 3, страница 106 – Марина Эльденберт

— Пожалуйста, давайте поужинаем, — сообщаю я во вновь потрескивающий от напряжения воздух. — Детям и правда скоро ложиться спать, и в случае с этими четырьмя часами… в этом и правда есть что-то рациональное.

— Не что-то, — заявляет Бен, — а все. Это система одного известного во всем мире диетолога. Ко взрослым это тоже относится, но к детям особенно.

— Ты изучал диетологию?

— Я изучаю все, что может пригодиться в воспитании моих детей. Особенно в том, что касается их здоровья.

Дальше мы и правда принимаемся за еду, и я усиленно жую, стараясь переключить ход своих мыслей на то, что за этим ужином ничего такого не произойдет. На самом деле, с чего бы ему вообще происходить? Рядом со мной двое взрослых мужчин, которые соревнуются за детей и за меня, трое детей, один из которых считает отцом одного, второй другого, а третья пока не определилась. Ах, да, еще виари, которая очень любит покушать и стреляет глазами по всему столу с мыслями о том, что можно стащить без последствий или так, чтобы никто не заметил.

И правда, что это я. Что может пойти не так?

— Аврора, налить тебе вина? Или воды? — интересуется Бен, замечая, как усиленно я хрущу салатом.

— Аврора не запивает еду. Никогда, — замечает Элегард.

— Неужели?

— Да, — вмешивается Роа. — Мама не любит запивать еду.

— Нет, иногда она запивает! — возмущается Лар.

— Кажется, я вас учил, что в разговоры взрослых не стоит вмешиваться, — резко осаживает Лара Элегард, хотя вообще-то вмешался Роа.

Лар вжимает голову в плечи, а Вайдхэн холодно произносит:

— Твои методы воспитания безнадежно устарели. В семье право голоса имеют все.

— Разумеется, тебе лучше знать. У тебя никогда не было семьи.

Вот тут хочется втянуть голову в плечи мне, потому что меня обжигает ледяной, жуткой яростью.

— Моя семья здесь, Элегард, — чеканя каждое слово, выдает Бен, и я с трудом подавляю желание отнять у него вилку, потому что знаю: если он захочет приложить Элегарда, вилка ему не потребуется. — То, что благодаря твоей лжи я об этом долгое время не знал — совсем другая история. Равно как и то, что ты использовал Аврору и детей чтобы шпионить за черным пламенем и все доносить Халлорану.

На миг повисает звенящая тишина. Которую нарушает дрожащий голос Роа:

— Ты был с нами, чтобы шпионить?

Я никогда не слышала у этого мальчика такого голоса. Обычно он уверенный, сильный или злой — но чтобы такой растерянный? Если не сказать потерянный. В нем сквозит такая боль и такое отчаяние, что мне самой хочется использовать вилку или черное пламя. Или все разом!

— Вон! — резко говорю я, поднимаясь.

Видимо, от меня тоже хлещет яростью, потому что виари с соседнего стула сдувает, она взлетает и по воздуху улепетывает на второй этаж, не оглядываясь.

— Вы оба. Вон, — я указываю на дверь.

— Аврора… — начинает было Элегард, но я останавливаю его взглядом. Мне кажется, я сейчас готова придушить их обоих за то, что они причинили такую боль моему сыну.

— Если у вас не хватает ума выяснять отношения по-взрослому, не приплетая сюда детей, которым и так досталось, мне точно не о чем с вами говорить. Видеть вас не хочу. Проваливайте.

Я подхватываю блюдо со столь любимыми детьми сладостями и киваю в сторону лестницу:

— Лар, Роа, Риа. Пойдемте.

Мне уже совершенно безразлично, что будут делать эти двое, пусть хоть всю квартиру тут разнесут или поубивают друг друга. От того, чтобы подхватить на руки мальчика, который чуть не плачет, удерживает только знание: он терпеть не может, когда его жалеют. Я вдруг каким-то немыслимым образом это чувствую и понимаю, что, попытавшись сейчас его успокоить, утешить, сделаю только хуже.