Книга Черное пламя Раграна 3, страница 116 – Марина Эльденберт

Я покачала головой.

— Я мало что помню, но это не мешает мне все узнать снова.

Эрия (ее имя я узнала, изучая документы по школе) облегченно вздохнула.

— Прости. Я все еще никак не могу привыкнуть…

— В этом нет ничего страшного. Я сама долгое время не могла. Хорошо хоть буквы и цифры заново учить не пришлось.

Теперь мы рассмеялись уже вместе, и она пожевала губу.

— Вот это теперь наш основной зал. Здесь ты тоже немного преподавала перед тем, как окончательно уйти в декрет. Мы его брали в аренду тогда, на часы, а основными были те, что поменьше.

— Представляю, — я вздохнула. — В те годы я точно не располагала такими средствами как сейчас.

Зал был без преувеличения прекрасен. С панорамным видом, зеркалами и станками, стена напротив танцевальной была оформлена иллюстрациями с балетным сюжетом: парящая над сценой балерина. Над ней, так же, как и над зеркалами, висел занавес, который в любой момент можно опустить, чтобы использовать зал для фотосессий.

— Может, и не располагала, но ты всегда все делала по высшему разряду, — заметила Эрия. — Ты даже нам на старте платила чуть больше, чем администраторам предлагали везде.

Я ничего этого не помнила. Но точно знала, а теперь и увидела собственными глазами, что мне удалось создать немного больше, чем просто балетную школу. Мне удалось создать коллектив, в котором комфортно каждому, атмосферное место, куда хочется приводить своих детей или учиться самому. Да что там, моя Риа тоже училась здесь и была в восторге, а это уже о чем-то да говорит. С требовательностью и капризами этой малышки мало кто мог посоперничать, но хореографы нашли к ней подход. Так же, как они находили подход к любому, кто к нам приходил.

Пока мы шли по коридору, я ловила на себе восхищенные взгляды то и дело снующих по коридорам учениц с пуантами в руках, и это давало мне надежду на то, что я еще смогу вернуться на сцену. Пусть даже сейчас мне отказали в моей знаковой, определяющей партии, но…

Смартфон зазвонил так неожиданно, что мы с Эрией вздрогнули одновременно. Утром я поставила на мелодию новый хит Сибриллы Ритхарсон, фервернской певицы, которой удавалось держаться в топ чартах и бить все рекорды год за годом, и сейчас он зазвучал слишком громко. Глянув на дисплей — номер оказался незнакомым — я попросила Эрию подождать и направилась к панорамным окнам, на ходу нажимая «Принять вызов».

— Аврора Этроу, это Джерман Гроу, — донеслось из трубки без предисловий. — У меня есть для вас предложение по участию в моей постановке. Слышал, что вы сейчас свободны, поэтому предлагаю встретиться в ближайшее время и все обсудить.

О талантах Джермана Гроу-Гранхарсена, который срежиссировал очень много всего — начиная от фильмов, сценических постановок и аэрошоу, формат которого впервые был создан Лаурой Ландерстерг, в мире ходили легенды. Крупнейшие киностудии и проекты чуть ли не дрались за то, чтобы заполучить его в режиссеры за любые деньги, но любые деньги уже давно не имели для него особого значения. Он был настолько богат, что выбирал исключительно то, что зажигало его самого.

— Хотите знать, как я этого добился? — спросил он в одном из интервью. — Я всегда выбирал только то, что мне нравится и делал только то, чем горю. Даже когда в карманах у меня свистел ветер.