Книга Черное пламя Раграна 3, страница 119 – Марина Эльденберт

Он покончил со второй чашкой кофе так же легко и естественно, как и с первой. У меня же совсем пропало желание пить свой напиток. Даже несмотря на то, что я любила его безумно: с ароматными специями, на густых сливках, с мягкой камартово-сырной шапочкой.

— Благодарю, но нет, — решительно отказалась я. — У меня дети, и я не хочу становиться для них злодейкой.

Достаточно того, что мой сын постоянно твердит, что его отец злодей.

— Зло относительно, Аврора, — Гроу пожал плечами, приложил карту к терминалу оплаты и дополнительно набрал сумму чаевых. — Если передумаешь, мои контакты у тебя есть. До конца недели я буду ждать твой ответ. Глубоких размышлений.

Он подхватил ключи от флайса, очки и направился в сторону лестницы, оставив меня наедине с казавшимся теперь почему-то приторно-сладким кофе. По крайней мере, первые несколько глотков мне показались именно такими, как будто я заразилась этой его непробиваемой уверенностью на тему приторно-сладких отношений.

Потом, правда, получше пошло. Я отправила Элегарду сообщение, что освободилась — мы договорились с ним встретиться на нейтральной территории и все обсудить — и стала рассматривать интерьер. В целом здесь не было ничего необычного, классический видовой ресторан. Стильные четкие лаконичные детали, вроде свисающих на тонких нитях шаров-плафонов, ближе к ночи превращающихся в усыпанные искрами «звезд», высокие стены в теплых шоколадных оттенках, панорамные окна, столики у которых самые дорогие.

Я, разумеется, сидела за одним из таких — забронировать что-то другое было явно ниже достоинства Гроу, впереди на настенном панно сменялись картины, рекламирующие новую выставку Джелины Лао, одной из самых известных художниц-голографистов. Разноцветные, «вылезающие» из картин драконы становились самыми разными людьми или парили над пустошами, выбросив крылья за пределы рамы, в получеловеческой, то есть в полуиртханской форме. Рассматривая их, я размышляла о том, что сказал мне Гроу.

Точнее, о его предложении, хотя по-хорошему, тут и размышлять было не о чем. Надо отказываться, и точка: какой смысл браться за партию зла, если я никогда себя таковой не видела? Больше того! Если мои дети об этом узнают — а они узнают, они будут в шоке. Я же хочу быть для них лучшей матерью, а как можно быть лучшей матерью, если ты несешь зло? Пусть даже сценически.

Не говоря уже о том, что речь не только о моих детях. Что подумают эти крохи, с которыми я сегодня танцевала и которые смотрели на меня с таким обожанием? Они ведь действительно верят в меня, я для них идеал. Судя по тому, что у девочек есть мои плакаты, родители показывают им мои выступления или фрагменты из них.

Что вообще навело Гроу на мысль, что из меня получится отличный антагонист?! Неужели тот самый танец во тьме?

Я даже достала смартфон и включила запись, чтобы увидеть свое кружение в искрах и всполохах. Тени на моем лице создавали причудливый эффект: художники по спецэффектам для нашего шоу постарались, и возникало ощущение, что мое лицо в движении меняется. Не только лицо, но и тело — будто оно плавится, ломается и собирается заново, перестраиваясь, как гусеница в куколке перерождается в бабочку.

— Привет-привет! — Элегард появился неожиданно и занял место Гроу, а вместе с ним и мои мысли взамен прочих.