Книга Черное пламя Раграна 3, страница 23 – Марина Эльденберт

За то, что по сути… он прав. Он прав в том, что все эти годы я надеялась на то, что мои дети успеют вырасти. Успеют стать совершеннолетними и самостоятельно принимать решения. Что их отец больше никогда ничего не сможет им приказать. Ни им. Ни мне.

— Какое вам дело до всего этого?! — голос срывается, становится хриплым. Как от простуды.

— Дело? Ну, даже если отменить мою «душещипательную», как вы выразились, историю, вы ввернули такую политическую ситуацию, от которой у Мирового сообщества волосы дыбом. Ваши дети — наследники одного из сильнейших иртхнов мира. Возможно, сейчас сильнейшего в принципе, я не замерял.

Это что, у него чувство юмора типа?

— Вы не просто увезли их втайне от отца, вы их родили втайне от него. Вы их растили втайне от него. Подвергая их и свою жизни, жизни окружающих вас людей опасности, но даже если отбросить все это, вы пошли на сговор с правящим другой мировой державой. И это, моя дорогая Аврора, уже далеко за пределами того, что касается лично вас. Это — мировой конфликт.

Мне показалось, или он сейчас издевается? Злится? Прищурился так, что глаза превратились в две узкие щелки, в которых начинает плескаться пламя. Вот тебе и непробиваемый Торнгер Ландерстерг, но…

— Не вам читать мне мораль, — резко говорю я. — А что касается сговора с правящим, свою паранойю оставьте себе. О моих детях не знал никто. Только их отец… то есть мужчина, который согласился стать их отцом и растить их. И наш семейный врач.

Пламени в глазах становится больше, а затем меньше. Ландерстерг хмурится, но во мне уже не осталось сил на него смотреть. Чем скорее он уйдет, тем лучше. Чем быстрее я останусь одна, тем быстрее смогу прорыдаться. Если получится. Потому что слез нет, внутри клубится ярость и то, чем меня наградили глубоководные. То, что жжет руку, словно меня снова и снова клеймят.

— Поверить не могу. Вы правда не знали? — Ландерстерг в упор смотрит на меня.

— Мне наплевать на вас, и на то, во что вы верите, — я падаю на подушки. Сил держать себя больше нет, потому что голова опять начинает кружиться. — Уйдите. Просто уйдите, пожалуйста.

Я добавляю «пожалуйста», чтобы он в самом деле наконец-то ушел. Ничем другим его не проймешь, но, может, хоть так…

Вместо ухода получается обратный эффект. Торнгер Ландерстерг шагает еще ближе, опирается ладонями о подлокотники.

— Аврора, Элегард Роа работает на внешнюю разведку Аронгары. Уже много лет.

Черное пламя Раграна

— АААААААА!!!! Я к маме хочу!!!! ААААААААААА!!!! — таким ревом его встретила импровизированная «детская», которую создали в рекордно короткие сроки, и которая сейчас больше напоминала поле битвы двух не поделивших территорию или самку драконов. Все было перевернуто с ног на голову, постельное белье стянуто и разодрано, подушки на полу, игрушки на люстре. Буквально.

Все ящички выдвинуты, содержимое разбросано по комнате, то, что удалось вытянуть с концами, тоже валяется на полу. Его дочь сидела посреди всего этого безобразия и орала, как сирена, предупреждающая о налете. Никогда бы он не подумал, даже не предположил, что у ребенка может быть такой голос. Ей бы в певицы… если бы не родилась иртханессой. И его дочерью.

— Риярна, — игнорируя белую как мел няню, он шагнул к ней, — что здесь происходит?!