Книга По ту сторону льда, страница 47 – Марина Эльденберт

Роудхорн заметно бледнеет.

— Лаура Хэдфенгер не может быть преступницей.

— Вы ставите под сомнение мои слова?

— Я не ставлю под сомнение то, что я о ней знаю.

— Люди иногда раскрываются с самых разных сторон.

— Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы утверждать обратное.

— Настолько хорошо, что знаете о ее помолвке с Бенгарном Эстфардхаром и о том, что она носит его харргалахт? — в мой голос невольно втекает лед. — О том, что они вместе собираются воспитывать ребенка, который по закону принадлежит мне?

Он бледнеет еще сильнее: настолько, что на светлой коже проступают веснушки.

— Это какое-то недоразумение.

— Если это и недоразумение, — я делаю акцент на последнем слове, — то именно вам предстоит в нем разобраться. Но уже на территории Ферверна. Вы свободны, ферн Роудхорн.

Последнее я повторяю настолько жестко, что у него просто рот не откроется произнести что-то еще. И он действительно больше не пытается, просто коротко кивает, как того требует обращение низшего по рангу — и выходит. Я смотрю на закрывшуюся за ним дверь и думаю о том, как ей удавалось скрывать беременность. Как ей удавалось скрывать беременность моим первенцем.

Ответ здесь может быть только один — Эстфардхар. Он вливал в нее пламя, свое отравленное наблово пламя, и он за это ответит. Когда беременность будет подтверждена, я потребую его выдачи, как соучастника похищения. В том, что Лаура Хэдфенгер беременна, у меня теперь сомнений нет. Она достаточно своенравна, чтобы отказаться сдавать анализы, но не настолько, чтобы бежать в другую страну просто для того, чтобы щелкнуть меня по носу. А это означает только одно: она действительно беременна. Она действительно носит моего ребенка, и она собиралась его скрывать. Позволить Эстфардхару его воспитывать.

И за это она проведет остаток своих дней в тюрьме. После того, как родит, разумеется. До родов ей придется жить в исследовательском центре, в капсуле гибернации. Потому что я не уверен, что если она при мне, один на один откроет свой лживый рот, я снова смогу сдержаться. Навредить ей я больше не боюсь, но мой ребенок пострадать не должен.

Мигает коммуникатор.

— Ферн Ландерстерг, ферн Кадгар сообщил, что все готово. Фотографии зала у вас на почте, список приглашенных журналистов и гостей вы уже утвердили. Образ ферны Ригхарн тоже. Сегодня после двух ваш график полностью свободен, я все перенесла на ближайшие дни.

— Благодарю, Одер, — говорю я.

— Еще один момент. Временно исполняющий обязанности главы службы безопасности ферн Крейд хотел бы с вами переговорить, как только появится такая возможность. Его не устраивает что-то по рассадке гостей в зале.

— После встречи с Неддгером, — говорю я.

И отключаюсь.

Неддгер у меня сразу после общей летучки, я уже просмотрел его прогнозы и точки кризисных ситуаций после обособления экономики Ферверна. Ничего особого критичного там нет, но есть несколько моментов, которые меня беспокоят. А значит, их надо закрыть до того, как я закрою Ферверн.

Зал стилизован под ледяную пустошь. По крайней мере, именно такие ассоциации вызывает бесконечная, протянувшаяся к сцене белизна, покрытая пятнами столов тут и там. Атлас скатертей напоминает лед, и когда я смотрю на него, я вижу лезвия. Лезвия коньков, вспарывающие его, и летящий над ними снег.