Книга Золотая мгла, страница 79 – Марина Эльденберт

Вот же… мерзавец!

Я спустила ноги на пол и решительно направилась к нему. Прижавшись к подоконнику, стараясь не смотреть на Анри, потянулась к стулу и с явным наслаждением ухватила добычу за воротник. Сердце прыгало и билось о ребра под пристальным жарким взглядом, который растекался по телу медовым коконом. Ну уж нет!

Я быстренько сдернула халат, завернулась в него и вышла из комнаты. Заперлась в ванной, уселась на край и вздохнула с явным облегчением. В конце концов, ну что он мне сделает? Привяжет, завяжет глаза? Так это мы вроде уже проходили. Станет издеваться так же, как и я вчера? Переживу. В конце концов, у нашего договора есть одно существенное ограничение – не причинять друг другу вреда.

Как бы там ни было, выходить я не спешила. Умывалась долго и с наслаждением, хотя никогда особо не любила сидеть в ванной, сегодня не вылезала из нее около часа. Вода успела раз десять остыть, приходилось несколько раз добавлять горячей. Все это время упорно пыталась собраться, ругала себя последними словами и жалела, что не взяла с собой щетку для волос: это дало бы мне еще минут пятнадцать. Вытирая мокрые волосы, которые от воды завились тугими пружинками, я кусала губы и смотрела на себя в зеркало. Нельзя же быть такой трусихой, я никогда такой не была!

Непонятно что со мной творится, когда рядом этот мужчина.

Из ванной я вышла, гордо вздернув голову. Пусть делает, что хочет.

В спальне меня дожидался не только муж, но и завтрак. Два небольших столика, накрытых тонкими салфетками, устроились прямо на кровати. На тарелках – неизменные рогалики из слоеного теста, надо отдать им должное, безумно вкусные, воздушные, с легким ванильным кремом. Порезанные дольками персики и клубника, несколько неглубоких соусниц. Какие-то чересчур толстые тосты, апельсиновый сок и кофе, без которого мой муж не начинал ни одного дня.

— Все-таки решили меня накормить?

Вместо ответа Анри указал мне на кровать.

В тот раз наш завтрак в спальне закончился ласками перед зеркалом, а когда я пришла в себя, все уже остыло. К счастью. Потому что ели мы тогда, как все нормальные люди, за столом. Сегодня, похоже, отвертеться не удастся. Ладно, лучше уж так, чем связанная, обнаженная и сгорающая от желания и стыда.

Я села на краешек кровати, потянулась к столику, но Анри похлопал ладонью по покрывалу. И все это – молча. Пришлось заползти на середину, устроиться рядом с ним. Я поискала глазами ленты, но не нашла. Неужели действительно будем просто есть?

Он взбил подушки, поставил их у изголовья.

— Устраивайся поудобнее.

Я подчинилась, и Анри поставил столик прямо поверх моих бедер.

— За последний день я непростительно много думал о тебе.

— И что надумали?

— Я скучал.

Я чуть не подавилась прожаренной корочкой. Закашлялась, но, к счастью, ненадолго. Анри же похлопал меня по спине. Тост оказался вкусным, не таким, какие мне доводилось пробовать раньше: мягкий хлеб, а в середине – запеченное в нем яйцо с жидким желтком. Я усиленно резала, накалывала, жевала, стараясь не смотреть на мужчину, сидевшего рядом. Не витай между нами тень расплаты, я бы, пожалуй, даже наслаждалась завтраком.

— Тереза?

— Что?

— Тебе нравится?

Нравится. Еда. Но не то, как вы на меня смотрите.

— Замечательные тосты.