Книга Надежда Феникса, страница 100 – Марина Эльденберт

— А что ты хочешь сделать, Надежда? — поинтересовалась бабуля, глядя мне в глаза.

Я сложила руки на груди:

— Хочу, чтобы весь мир узнал правду.

— Хорошо. Допустим, он узнает, а дальше что?

Я хмыкнула.

— Дальше решать уже не мне. Пусть драконы и игры решают, нужны ли им такие правители.

Бабушка сначала нахмурилась, а потом прищурилась.

— Ты всерьез считаешь, что Легран знал об этом?

Его имя царапнуло больнее, чем обычно. Гораздо больнее. В памяти зазвучал такой знакомый голос: «Надежда, я ничего не знал», — но я усилием воли выпихнула его из сознания. И все царапающееся тоже.

— Мне все равно, — холодно произнесла я. — Прабабушка оставила шар памяти для меня, она же сказала, что мне нужно рассказать миру правду. И я сделаю это. Я не считаю, что такое нужно прощать, забывать, отпускать и так далее.

— На эмоциях можно многое нагородить, Надежда.

— На эмоциях?! — снова резко выдохнула я. — А впрочем, ты права. Я сейчас на эмоциях, и я бы посмотрела на того, кто на них не был бы после такого.

— Хорошо, — скупо произнесла бабушка. — Я тебя услышала. Решать только тебе, конечно, но я бы советовала еще немного подумать. Хотя бы до нашего возвращения. Никто не узнает, когда ты активировала шар памяти…

С губ снова сорвался смешок, хотя смешно мне не было.

— Феникс знает. Я пришла к нему, чтобы доверить ему тайну алых сирин. Какая же я наивная дура!

— И что? Что он сказал? — кажется, бабуля совершенно не удивилась такому повороту событий. Тому, что я наивная дура и пришла к императору.

— Сказал, что ничего не знал. Странно было бы, если бы он сказал что–то другое.

— Я бы на твоем месте прислушалась к его словам. Вряд ли он стал бы говорить неправду.

Вот тут уже я не выдержала и зло расхохоталась.

— Не стал бы? Он вечно лавировал. Играл словами. Недоговаривал. Разворачивал все так, как выгодно ему. Как он мог не знать то, что натворил его предок? Понятное дело, что дракону, прадеду Миранхарда этот… — Я плотно сжала губы, чтобы не выругаться. — Навешал лапши на уши, но уж в семье–то…

Я осеклась. Потому что вспомнила, что мне говорил дракон. О том, что феникс, принявший проклятие, умер на месте. Он действительно мог навешать на уши лапши прадеду Миранхарда, но эту же лапшу тот и понес дальше в мир. Искаженную правду о том, как снять проклятие и о том, что вообще случилось. Получается, Легран в самом деле не знал?

На миг в груди кольнуло совестью, но ее я тоже затолкала поглубже.

— Не знал, — подвела итог я. — Он действительно не знал.

Бабушка улыбнулась, а я продолжила:

— Это ничего не меняет. Все узнают о том, что случилось. Алые сирин заслуживают того, чтобы их история стала известна, чтобы они перестали быть теми, кто просто сбежал в неизвестном направлении. Чтобы все узнали, что они не исчезли, а были стерты. И кем.

Улыбка сбежала с ее лица, я же обхватила себя руками. Мне было холодно, невыносимо холодно, но, похоже, с этим холодом мне предстоит жить какое–то время.

— Я попрошу Миранхарда помочь нам с переездом в земли алых сирин. Туда же мы перевезем Веру, — произнесла твердо. — Сегодня же. Очень надеюсь на то, что ты поедешь с нами.

Не дожидаясь ответа, я вышла из комнаты, направляясь к себе. Не представляя, что ждет меня дальше, но точно зная одно. Я смогу с этим справиться. Ради прабабушки Лизы, ради Веры, ради своей семьи и всех алых сирин, чьи голоса затихли в одно мгновение. Этот мир слишком долго жил во лжи. Пришло время ему узнать правду.