Книга Надежда Феникса, страница 103 – Марина Эльденберт

— Понимаю. То, что произошло, я не изменю, и ты тоже. Оно все равно было бы, даже если бы ты об этом не узнал. — Виорган посмотрел ему в глаза. — Меняй то, что можешь, сейчас. Иди к ней. Скажи все то же самое, что сказал мне.

— Нет.

— Нет?!

— Нет, — Легран резко поднялся. — Моя история с алыми сирин завершена. Ты прав, я не в силах изменить прошлое, не стоит и пытаться. Я расскажу о том, что узнал, Миранхарду, а потом созову совет. После случившегося я не вижу себя достойным ни той силы, которая изначально дана нашему роду, ни императорской власти.

— И кому ты хочешь ее передать? Играм? У них там свой передел власти после того, что устроил Лавэй. Их очередь править, а у них ни малейшего представления, что делать на своих землях. Кланы чуть ли не передрались между собой…

— Это мы решим на совете, — коротко отозвался он. — Сообща. Ты можешь вернуться, Виорган. Я бы даже настаивал, чтобы ты вернулся. Грядут серьезные события, и мне потребуется твоя поддержка. Хотя если ты откажешься, я пойму.

Виорган помрачнел, сунув руки в карманы форменных брюк, шагнул ближе к нему. Форма у фениксов тоже была черная, и она еще резче контрастировала с его снежными волосами, чем обычная черная одежда.

— Ты так и не понял, Легран? За все это время? Мы семья, и всегда ею будем. Может, ты и не принимал меня в расчет, всегда считал просто приложением к императорскому роду, но для меня это ничего не меняет. Я твой брат, и для тебя я сделаю все.

Пожалуй, если бы он отказался, это было бы не настолько резко. Как хороший такой удар под дых.

— Я рад. Приказ будет готов сейчас же, — коротко отозвался он и собирался выйти, когда Виорган произнес:

— И как брат я хочу тебе сказать кое–что еще. Может быть, ты ни разу не пожалеешь о том, что отказался от императорской власти. Но ты всю жизнь будешь жалеть, если откажешься от нее.

Он ничего не ответил. Вышел. Прекрасно зная, что брат абсолютно прав. Но совершенно не представляя, что с этим делать.

— Арэа, к вам Миранхард Дьелльский, — доложил слуга, низко кланяясь.

Я вздохнула. На самом деле я уже начала к этому привыкать, хотя не уставала повторять всем, кто у меня работал, что кланяться передо мной не надо. И вообще можно на «ты», так современнее. Но, поскольку я теперь была арэа — или, по простому, правительница алых сирин, некоторые об этом забывали. Вот как сейчас.

— Благодарю, Ниган, — произнесла я. — Пригласи его, пожалуйста.

Слуга еще раз поклонился и вышел, а я посмотрела в окно. На улице собирался дождь, но здесь, в горах и в долине он был частым гостем. Зато столько зелени — такой яркой, сочной, словно впитавшей в себя все краски мира, я не видела нигде. А какой здесь был воздух! Первые дни у меня буквально голова кружилась от того, что я просто дышу.

Кабинет Лизы (а ранее ее матери) был просторным. Я сделала здесь небольшую перестановку — поставила стол поближе к окну, оставив за спиной шкафы, картины и прочее, и каждый день любовалась открывающимися мне видами. Только они помогали примириться с реальностью и с тем, что мне каждую минуту хотелось забиться в спальню и больше оттуда не выходить. Увы, я как никто другой прекрасно понимала, что если позволю себе расклеиться, у бабули появится великовозрастной ребенок, за которым тоже потребуется уход, как за Верой. А этого я допустить не могла.