Книга Надежда Феникса, страница 26 – Марина Эльденберт

От всего этого мозги просто в крендельки сворачивались, как синнабоны, только с серым веществом вместо кремушка и корицы. Можно было бы найти бабушку, поговорить с ней, все обсудить… но она сама мало что знала, не говоря уже о том, что всю нашу жизнь о таком молчала! Ладно мама, та вообще предпочла сбежать, чтобы не заморачиваться. Но бабушка–то! Бабуля! Я же думала, что ей не все равно!

Тук–тук–тук!

Я моргнула и перевела взгляд на дверь. Вскочила, подбежала к ней, распахнула. На пороге возникли «мои» смуглянки с очередной порцией нарядов. И с моей одеждой! Наконец–то!

Кроссовочки! Родненькие мои! Джинсики! Футболка!

Я чуть было не решила пообниматься с одеждой на глазах у всех, но вовремя передумала. Девушки же, бросив недоумевающие взгляды на спящую на моей кровати сестру, переглянулись.

— Мы попросим, чтобы ее перенесли к себе в комнату, — сказала было одна и собиралась юркнуть за дверь, но я ее перехватила за руку:

— Нет. Пусть спит.

— Да как же? Мы вас сейчас собирать будем.

— Куда? — не поняла я.

— Как — куда? Приказ его императорского величества! Сегодня вас представят ко двору.

— Вы будете личной спутницей императора! — вторила ей вторая.

К тому, что его императорское величество решает за других, наверное, надо было уже привыкнуть. Хотя с чего мне к этому привыкать! Я здесь для того, чтобы поставить на ноги Веру и вернуть здоровую сестру в наш мир, а как он общается со своими подданными — не моего ума дело. Перевоспитывать здоровых мужчин себе дороже, да и в принципе, пусть их жены этим занимаются. Если не лень.

— Хорошо, — смирилась я, чем явно сэкономила себе и девушкам уйму времени. — Что у нас тут?

«У нас тут» оказалось платье для алой сирин — алое. Утреннее было красное, а это — алое, если вспомнить про мои волосы, то полыхать я буду, как маяк в ночи. Если не как костер. К счастью, красивых женщин в этом мире на костре не сжигали, их только употребляли по назначению. У–у–у-у, Феникс!

Помимо роскошного наряда, украшенного золотыми вкраплениями–искрами, и золотого пояса, обнаружились еще и золотые украшения с камнями, напоминающими рубины. Возможно, это рубины и были, а может быть, что–то другое, но разбираться в местных полезных ископаемых у меня сейчас не было ни времени, ни желания. У меня вообще больше не было желания глазеть на наряды, я, наверное, за всю свою жизнь столько не переодевалась в разные платья. Вернусь домой — буду ходить в джинсах и футболке! Даже на свидания!

— О–о–о нет. Нет. Только не это, — сказала я, увидев туфли.

С узкими носами, на каблуке, инкрустированные драгоценными камнями (подозреваю, теми же самыми условно рубинами), и такие жесткие, что испанские сапоги[1] по сравнению с ними могли показаться легкой щекоткой. Те туфельки, которые мне приносили изначально, больше напоминали не очень удобные мюли из нашего мира, но в них хотя бы можно было ходить. А в этом ходить как? Я же не андерсеновская Русалочка (хотя за диснеевскую сейчас сойду из–за цвета волос), чтобы при каждом шаге испытывать боль.

— Как — нет? — искренне ужаснулась одна из служанок, с вьющимися волосами, собравшимися тугими колечками. Настолько тугими, что они как пружинки выскакивали даже из строгой прически стянутых на затылке прядей.

— Вот так, — пресекла все дальнейшие возражения я. — Мне еще в другом мире жить, и не калекой. Поэтому я пойду в этом.