Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 110 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

Зал был бы совсем «лысым», если бы не развешанное по стенам оружие, тоже защищенное заклинаниями. Чего здесь только не было!

В самом начале наших занятий Хьяртан рассказал, что приходил сюда сызмальства. Сначала с отцом и с Дойнартом, потом к ним присоединился и Бьяртмар. Отец тренировал их и лично, и приглашал своих лучших воинов, чтобы сыновья владели не только магией, но и самыми разными техниками боя, и оружием.

— Магия не всегда способна прийти на помощь, – говорил король. – А мы всегда можем рассчитывать на себя.

По словам Хьяртана, Дойнарт относился к любым тренировкам, кроме магических, весьма снисходительно, Бьяртмар, напротив, обожал боевые искусства из разных уголков мира. Дойнарт считал, что это ниже его достоинства и отлынивал всякий раз, когда его величество не видел. Кроме того, относился к приглашенным воинам так, что они и сами не стремились его обучать.

— «Драка – удел плебеев, оружие – удел слабаков», – говорил он. Хотя, как по мне, они ему просто не давались, а Дойн привык всегда и во всем быть первым, или не заниматься этим вообще. Бьяртмар же брал упорством, если что-то казалось ему сложным, он просто шел и делал. Дойнарт же пробовал пару раз, а потом бросал, если не получалось сразу достичь желаемых результатов.

Я поражалась тому, как легко Хьяртан говорит со мной о своей семье. Легко и в то же время с такой любовью, что становилось понятно: за своих братьев он кому угодно оторвет голову. Такие маленькие моменты раскрывали его для меня еще больше, и сейчас, вспоминая об этом, я тепло улыбнулась.

— О чем вы подумали, Ливия? – поинтересовался он, открывая передо мной двери.

— Что? – вынырнув из своих мыслей, вскинула голову.

— Вы так улыбались, что мне захотелось подсмотреть ваши мысли.

Я все-таки слегка покраснела.

— Так. Ничего важного.

Хьяртан хмыкнул, а через несколько шагов распахнул передо мной еще одни двери.

— Что это? – удивленно спросила, заглянув в полутемную комнату, где смутно угадывались лишь очертания мебели.

— Комната для расслабления ума. Отец приводил нас сюда, когда мы не могли успокоиться перед занятиями после игр или когда – как вы сейчас – не могли сосредоточиться.

Глаза понемногу привыкли к темноте, и я сумела рассмотреть всего четыре кресла, стоявшие полукругом. Больше здесь не было ничего, а на полу…

— Снимайте туфельки, Ливия. Хотя… Давайте помогу.

Прежде чем я успела возразить, Хьяртан наклонился, встал на одно колено, чуть отодвинул подол моего подпаленного платья и мягко снял сначала одну туфельку, затем вторую – легко, будто играючи, при этом коснувшись пальцами моих лодыжек. Меня мигом бросило в жар. Я покраснела, наверное, до цвета своего платья, в котором была на балу. Втайне порадовалась благословенному полумраку, иначе меня приняли бы за помидорку.

— Полы специально сделали так, чтобы можно было максимально расслабиться. Попробуйте.

Я шагнула вперед, и ноги буквально утонули в густом ворсе ковра, будто в мягкую, летнюю, разогретую зноем траву наступила. Хьяртан тоже разулся и повел меня к креслам. Осторожно придержал, когда я чуть не врезалась в одно из них, и подвинул то, в которое предстояло сесть мне.

Кресло оказалось очень мягким. Упав в него, словно в ватное облако провалилась.

— А теперь смотрите, Ливия. Смотрите и ни о чем не думайте.