Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 72 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

Снежный опустился в кресло, больше похожее на трон. Мне присесть не предложил, и это почему-то разозлило. А может, то, как спокойно он отреагировал на мои слова – лишь дернул бровью и безразлично бросил:

— Наказать. Преступник, Ливия, должен быть наказан.

— Смертью?

— Не обязательно. Может статься, выживет.

От холода и льда, затянувшего голубые глаза, у меня мороз пробежал по коже.

— Могу предположить, что Снежный способен вынести пятьдесят ударов, да и просто маг тоже стерпит наказание. Но не обычный человек. Это убийство, а не наказание!

Он медленно прошелся по мне взглядом, будто видел впервые в жизни, и с оттенком удивления поинтересовался:

— Разве к тебе не вернулись воспоминания?

Я сжала кулаки и нехотя произнесла:

— Вернулись.

— Тогда к чему этот разговор? Зачем ты защищаешь насильника?

— Насилия не было.

— Но могло быть, – резко парировал его величество. – Мальчишка должен ответить за свои действия.

— Это не наказание, а смертный приговор, – повторила упрямо. На миг прикрыла глаза, уговаривая себя быть сдержанной, и уже спокойнее произнесла: – Я не прошу простить его и отпустить. Ни в коем случае! Душан должен быть наказан. За то, что собирался со мной сделать, – слова давались с трудом, после каждого в горле как будто терпкий ком застревал, но я продолжала говорить, взывать к мужчине с ледяными глазами. – Но то, что вы ему присудили, – просто убийство.

— И что ты предлагаешь, Ливия? – холод был не только в его глазах, но и в голосе, в каждом слове.

— Отправьте в Башню безумцев. Очевидно же, что ему нужно лечиться. Или в тюрьму. Или… Уверена, в Драэре найдется немало мест, где Душану помогут поумнеть!

— Какая забота о мерзавце! – его величество мрачно усмехнулся, а его ирония отозвалась во мне неприятной горечью.

— В первую очередь я забочусь о себе и Фабиане. – Вскинув голову, спокойно выдержала ледяной взгляд, хоть очень хотелось обхватить себя за плечи руками и унять дрожь – в кабинете было холоднее, чем в ту ночь на руинах храма. – Рано или поздно нам придется вернуться в Борг, домой. Жизнь с мачехой, которая наверняка обвинит меня в убийстве сына, будет невыносимой.

— Ты туда не вернешься, – резко проговорил Снежный.

— Оставите здесь? Навсегда? – Я не смогла сдержать усмешки. – В качестве кого? Источника силы? Игрушки? Любовницы?

— Вопрос с нашей связью мы скоро решим.

— И я смогу быть свободной?

Снежный молчал, а у меня от этого молчания мурашки побежали по спине. Сразу вспомнилась мама, и то, как ее забрали. Отняли у нас, потому что могли. Потому что им так захотелось. Снежные. Карающие и наказывающие, как им хочется и как им нравится.

— Я смогу быть свободной? – повторила, чувствуя, как голос дрожит от ярости и страха.

— Сейчас ты нужна мне, а твоему брату – лечение. Позже вернемся к этому разговору, а сейчас иди к себе, Ливия.

— Это не ответ!

Снежный резко поднялся. Обойдя стол, встал передо мной, так близко, что почти обжег своим дыханием, вонзился в меня колючим взглядом.

— Вы снова забываетесь, нэри Селланд. Снова ведете себя так, словно я соседский мальчишка, которому можно грубить и дерзить. Не провоцируйте меня и не мешайте вершить правосудие. Я вынес приговор и менять его не стану. А теперь возвращайтесь к себе. Отдыхайте.