Книга Королевская магия, страница 66 – Марина Эльденберт

— Как одно связано с другим?

— Я знаю Алисию. Она быстро вспыхивает, но так же быстро и остывает, поэтому ее обида на вас очень серьезная. Настолько серьезная, что она не может найти в себе силы простить вас. Разве вы не делаете того же со своей матерью? Вы наказываете ее за прошлое, отказываясь выслушивать в настоящем.

Это не одно и то же.

Мать предала отца. Бросила меня. Оставила. Нарочно сделала больно. Боли для Алисии я не хотел. Ни тогда, ни сейчас. Но Алисия не желала меня слушать. Она желала вычеркнуть меня из своей жизни, о чем откровенно заявляла, каждым словом оставляя отметины на моем сердце.

Мне было не все равно, а что насчет леви Виграсс?

Стук в дверь прервал наш разговор. В столовую шагнул Кир.

— Ваша светлость, прибыл гонец из королевского дворца.

Послание от Алисии.

Я поднялся, и эри Лимор тоже.

Появившийся гвардеец отдал честь и обратился к женщине:

— Приказ ее величества Дорианы для эри Лимор. Принцесса очнулась, и вас немедленно ждут при дворе.

В том, что Алисия, проснувшись, потребует возвращения матери, я не сомневался. Но в глубине души, где-то очень глубоко надеялся, что она вспомнит обо мне.

— Есть послание для меня? – уточнил я. Так уточнил, что у гвардеец нервно сглотнул.

— Нет, ваша светлость. Но я должен сопроводить эри Лимор во дворец.

Я прикрыл глаза, усмиряя горький привкус разочарования и беснующуюся на ладонях магию. На миг.

— Я сам отвезу ее. Мы возвращаемся в Барельвицу.

Алисия

Сколько я себя помнила, я всегда чем-нибудь занималась. Если не пьесы писала или не помогала по дому матушке, то мы с ней беседовали или же гуляли по Гризу, ходили на побережье, либо убегали с Илльяной из города и собирали цветы на склонах гор. Потом я работала в цветочной лавке эрины Раллберг. Именно из-за моей любви к цветам она меня и взяла, потому что я знала о них все и могла не только составлять букеты, но и рассказать покупателям, почему стоит взять именно такие цветы для такого события или для конкретного человека. Я любила цветы ничуть не меньше написания пьес, именно поэтому моя последняя называлась «Бал цветов», и в ней главная героиня разбиралась в цветах, как и я. Сейчас все это потеряло смысл, потому что мне ничего не давали делать самой.

Прическу? Что вы, ваше высочество, как можно! Вы не уложите волосы так, как это сделаю я. Готовить ванну? Вам это не пристало! Упаси Пресветлый одеваться самой, так делают только простолюдинки. Нет, гулять вам нельзя, потому что на вас совершено нападение и до распоряжения ее величества вы не можете покинуть свои покои. Впрочем, вы можете погулять по покоям – балкона в них нет, по тем же соображениям безопасности, ну и ничего, посмотрите в окно.

Окно выходило во внутренний двор, разумеется, чтобы кто-то с улицы не мог даже случайно «пульнуть» в меня какой-нибудь схемой. Во внутреннем дворе ничего интересного не было: выложенный камнем, который, в отличие от городского, постоянно обновляли и полировали, избавляя от черных щербин, он мог похвастаться разве что красивым фонтаном и пересекающимися вокруг него лабиринтами дорожек, сейчас еще даже не начавшими зеленеть.

Ее величество, снабдив меня сведениями о коварстве мужчин, больше не появлялась, писем мне не передавали, ни от кого – хотя и сообщили, что в Эдельз Грин отправлен отряд гвардейцев, чтобы сопроводить мою «камеристку» в Барельвицу и во дворец соответственно.