Книга Королевская магия, страница 95 – Марина Эльденберт

— Нет. Не так. Смотрите… – Судя по взгляду Ликровеца, он готов был меня убить, но убивать было нельзя. По крайней мере, сейчас. Я приписала его к заговорщикам даже не из-за прослушивающих схем, скорее, из-за его холодной ненависти, которую чувствовала каждой клеточкой тела. Нет, он ее не показывал и ни разу мне не нагрубил, но отношение все равно чувствуется, вот я и чувствовала.

Холод. Неприятие. А еще злость – как будто я мешаю ему просто самим фактом своего существования. Причем чем дольше мы с ним общались, тем сильнее эта злость становилась, чего я вообще понять не могла. Если предположить, что кому-то из заговорщиков я мешаю, скажем, тем, что отнимаю у них место на троне – то чем я мешаю Ликровецу? Я ему ничего плохого не делала, больше того, я его вообще первый раз увидела, когда он приехал меня забирать из Гриза.

— Попробуем еще раз, – сказал унт. – Начинайте.

— Не хочу, – вздохнула. – У меня скоро примерка, а мне еще надо отдохнуть.

— Но так вы никогда не научитесь справляться с магией.

— Научусь. После бала. На балу она мне все равно не понадобится.

У Ликровеца сверкнули глаза, он отвернулся. Словно пытался скрыть выражение лица, а я откинула косу за спину и скомандовала:

— Проводите меня в мои покои!

Стоило мне оказаться у себя, как ко мне тут же выбежала мама:

— Доченька! Как успехи?

— Никак, – постаравшись вложить в свой голос как можно больше капризных ноток, разочарованно заявила я. – Этот унт Ликровец вообще ни на что не годен! Сам рисует неправильные схемы, а потом говорит, что я их не так повторяю!

— Ну что ты, золотинка моя, не расстраивайся. Все у тебя получится со временем.

Продолжая нести эту ахинею, мы с мамой приблизились к столу, где я выдохнула:

— Тебе удалось договориться насчет встречи с отцом?

А после подтянула к себе лист бумаги и написала: «Времени до бала осталось всего-ничего». Поскольку в моих покоях были сплошные прослушивающие схемы, пришлось изворачиваться. Я сказала, что хочу написать новую пьесу и потребовала себе письменные принадлежности. Которые, к счастью, оказались без артефактов, и мы с мамой использовали бумагу и чернила для того, чтобы вот так общаться, когда это требовалось.

— Пока нет. Твой отец совсем плох, деточка.

«Дориана пока разрешения на встречу с королем не дала. Объясняет это тем, что прошлый твой визит к отцу прошел слишком эмоционально, и не хочет повторения».

— Но я очень хочу его увидеть! Мне кажется, я должна ему понравиться, это же так важно.

«Мне надо туда попасть, мама. Мне кажется, моего отца чем-то травят или как-то еще причиняют вред. Теперь у меня есть артефакт, который поможет это понять».

— Ничего страшного не случится, если вы встретитесь после бала.

«Ты уже сто раз об этом говорила, Алисия. А я все еще считаю, что это слишком опасно. Пусть этим занимается его светлость».

— Я так не думаю. Мне кажется, что от него зависит, смогу ли я занять трон.

«Райнхарту к отцу не попасть. Даже мне туда сложно попасть, но я должна это сделать. Он мой отец, и я хочу выяснить, что с ним происходит».

— Хорошо, я попробую еще раз поговорить с ее величеством и попросить об этой встрече через фрейлин или как-то еще. А тебе пока лучше и правда отдохнуть перед примеркой.

Я вздохнула, скомкала бумажку, и подбросила вверх. Мгновенно начертила схему исчезновения, и, стоило листу коснуться контура, та растворилась без следа. Мама укоризненно на меня посмотрела, я пожала плечами. Она настаивала на том, что бумагу безопаснее скармливать Эдеру, а я считала это неэтичным. Кроме того, мне надо было тренироваться.