Книга Королевская магия, страница 96 – Марина Эльденберт

Что я и делала. Ночами.

Помимо того, что мы использовали бумагу для общения, я еще и по памяти восстанавливала на ней схемы, которые мне давал Ликровец. Ошибок в них не было, он давал мне правильные, хотя и по большей части бесполезные, и я оттачивала магическое мастерство у себя в спальне, когда никто не видел. Помимо этого, на основе простейших – учитывая свойство одной и свойство другой, и еще вот это свойство третьей, а главное, понимая, как работают их элементы, создавала более сложные и проверяла их работоспособность.

Что очень беспокоило маму, потому что она боялась моей сильной магии, и что я не сумею с ней справиться. Что касается меня, я понимала, что лучше не справиться сейчас, чем на балу, и продолжала с упорством заниматься самообразованием. В результате у меня получилась даже вполне сносная защитная схема, представляющая из себя огненный щит, схема, способная снести противника потоками воздуха, и схема, подбрасывающая, как на батуте. Над другими я продолжала работать, и мне это нравилось.

Даже несмотря на то, что я из-за этого не высыпалась, хотя и обрела славу принцессы, которая просыпается ближе к полудню (потому что легла когда уже рассвело, но об этом никто кроме мамы не знал).

— Ры, – грустно сообщил Эдер, плюхнув голову мне на колени.

— Скучаешь по Розе? – я потрепала его густую гриву. – Я тоже скучаю.

Не стала добавлять, по кому, и так понятно. Мне так точно, и, каким бы опасным этот бал ни был, я все-таки его ждала. Потому что именно на балу мы должны были встретиться.

Пока я расплетала косу, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, пока расстегивала камзол и ослабляла накрахмаленный ворот на блузке, Эдер спокойно лежал у моих ног и спал как самая обычная большая магическая кошка. Правда, стоило ему вскинуть голову, как я обернулась и поднялась. По нему уже можно было определять, когда кто-то приближается к моим покоям.

На этот раз это оказались эрина Нерелль с помощницами, которые впорхнули в гостиную принцессы стайкой весенних бабочек. Сегодня меня ждала заключительная примерка.

Платье на последней примерке я видела частями, которыми его собирали прямо на мне, закалывали булавками и иголочками, подтягивали и подгоняли. Сейчас же это было готовое, роскошное платье, в котором мне предстояло впервые появиться перед Леграссией в качестве принцессы. Насыщенно-красного цвета, с тонкими узорами золотых кружев и украшений, двойным длинным рукавом, раскрывающемся на запястье золотыми и красными лепестками и безумно красивым золотым лифом. Все платье было произведением искусства, но этот лиф – особенно. Золотое кружево и искры драгоценных камней были выложены на плотном корсаже, поднимающем грудь.

Платье было не просто красивым, оно было шикарным, и, когда ввезли стоявший на подставке манекен, я не удержалась и ахнула. Мне даже совсем играть не надо было, я приблизилась к платью, касаясь его кончиками пальцев, не в состоянии отвести глаз. Впрочем, я тут не одна такая была: служанки, которые помогали довезти манекен, тоже восхищенно вздыхали, даже мама, которая наверняка видела много придворной красоты, изучала его с восторгом в глазах.

Мама же первой и опомнилась:

— Что застыли? – прикрикнула она на служанок. – Все свободны! Ее высочество будет примерять платье.